Отказ прокурора от обвинения

Статья 430. Последствия отказа прокурора от обвинения и изменения обвинения в суде присяжных

Отказ от обвинения может быть заявлен прокурором на любом этапе предварительного слушания или разбирательства дела судом присяжных.

В случае полного или частичного отказа прокурора от обвинения на предварительном слушании судья прекращает дело полностью или в соответствующей части. Отказ прокурора от обвинения в стадии судебного разбирательства при отсутствии возражений со стороны потерпевшего влечет прекращение дела полностью или в соответствующей части за недоказанностью участия обвиняемого в совершении преступления либо, если это деяние не содержит состава преступления, за отсутствием в деянии состава преступления.

Государственный обвинитель может на любом этапе разбирательства дела судом присяжных вплоть до удаления присяжных заседателей в совещательную комнату для вынесения вердикта изменить обвинение в сторону смягчения путем:

1) исключения из юридической квалификации деяния признаков преступления, отягчающих ответственность;

2) исключения из обвинения ссылки на какую-либо норму Уголовного кодекса РСФСР, если действия подсудимого полностью охватываются другой нормой Уголовного кодекса РСФСР, нарушение которой также вменялось в обвинительном заключении;

3) переквалификации деяния по норме Уголовного кодекса РСФСР, предусматривающей более мягкое наказание.

Государственный обвинитель, изменяя обвинение в сторону смягчения согласно части третьей настоящей статьи на предварительном слушании, должен представить суду новое обвинительное заключение, утвержденное прокурором в пределах его компетенции.

Прекращение дела ввиду отказа государственного обвинителя от обвинения, равно как и изменение им обвинения, не препятствует последующему предъявлению и рассмотрению гражданского иска в порядке гражданского судопроизводства.

  • Авторы
  • Резюме
  • Файлы
  • Ключевые слова
  • Литература

Ермолаев Д.О. 1 Ермолаева Ю.Н. 1 Мулаева Х.М. 2 1 Астраханский филиал ФГБОУ ВО «Саратовская государственная юридическая академия» 2 Московский государственный юридический университет им. О.Е. Кутафина Статья посвящена анализу норм уголовно-процессуального законодательства и сложившейся правоприменительной практики, касающихся процессуальных полномочий и роли государственного обвинителя по поводу изменения объема и содержания обвинения, а также его отмены по реабилитирующим и нереабилитирующим основаниям на этапах уголовного судопроизводства. Такие ситуации, когда прокурор сталкивается с необходимостью изменения обвинения встречаются достаточно часто и являются результатом деятельности государственного обвинителя по выявлению нарушений материальных и процессуальных прав участников судебного разбирательства, допущенных как в досудебном, так и в судебном производстве. Авторами предлагается законодательно закрепить процессуальный механизм изменения обвинения, а именно оформлять его в письменной форме, так как в данном случае позиция прокурора имеет значение как для суда, так и для других участников судебного разбирательства, которые должны знать мотивы отказа или изменения обвинения. Кроме того, анализу подвергается изменение формулы обвинения как в сторону смягчения, так и в сторону ужесточения. В статье также исследованы теоретические и практические проблемы и правовые последствия отказа прокурора от поддержания государственного обвинения при условии соблюдения прав подсудимого и потерпевшего.

289 KB государственный обвинитель досудебное и судебное производство уголовного дела изменение и прекращение уголовного дела и уголовного преследования 1. Решетова Н.Ю. Возможно ли изменение обвинения на новое, ухудшающее положение подсудимого, при рассмотрении уголовного дела судом // Вестник Академии Генеральной прокуратуры РФ. – 2012. – № 4. – С. 34–40. 2. Абдул-Кадыров Ш.М. Прокурорский надзор и ведомственный процессуальный контроль на предварительном следствии // Пробелы в российском законодательстве. – 2013. – № 4. – С. 152–154. 3. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993) (с учетом поправок, внесенных Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30.12.2008 № 6-ФКЗ, от 30.12.2008 № 7-ФКЗ, от 05.02.2014 № 2-ФКЗ, от 21.07.2014 № 11-ФКЗ) // Собрание законодательства РФ, 04.08.2014, № 31, ст. 4398. 4. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 12.11.2018) // Собрание законодательства РФ, 24.12.2001, № 52 (ч. I), ст. 4921. 5. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 12.11.2018) // Собрание законодательства РФ, 17.06.1996, № 25, ст. 2954. 6. Дореволюционные юристы о прокуратуре: Сборник статей / Науч. ред., сост. С.М. Казанцев. – СПб., 2001. – С. 105. 7. Кириллова Н.П. Процессуальные функции профессиональных участников состязательного судебного разбирательства уголовных дел в суде первой инстанции: дис. … д-ра юрид. наук. – СПб., 2008. – С. 10. 8. Рекомендация N R (2000) 19 Комитета Министров Совета Европы государствам-членам «О роли прокуратуры в системе уголовного правосудия» от 6 октября 2000 г. . – URL: http://www.echr-base.ru/rec2000_19.jsp. 9. Буланова Н.В. Участие прокурора в рассмотрении уголовных дел судами. – М., 2015. – С. 5–8. 10. Фаткуллин Ф.Н. Обвинение и изменение его в суде. – Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1963. – С. 112–130. 11. Михайлов А.А. Сущность изменения прокурором обвинения в суде первой инстанции // Вестник Томского государственного университета. – 2007. – № 302. – С. 134–135. 12. Постановление Конституционного Суда РФ от 08.12.2003 № 18-П «По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан» // Вестник Конституционного Суда РФ. – 2004. – № 1. 13. Постановление Конституционного Суда РФ от 16 мая 2007 г. № 6-П «По делу о проверке конституционности положений статей 237, 413 и 418 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом президиума курганского областного суда» // Вестник Конституционного Суда РФ. – 2007. – № 3. 14. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 г. № 19 (ред. от 29.11.2016) «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности» // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 2013. – № 8, август. 15. Федеральный закон от 3 июля 2016 г. № 323-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» // СЗ РФ. – 2016. – № 27 (ч. II). – Ст. 4256. 16. Федеральный закон от 17 января 1992 г. № 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации» // Российская газета. – № 39. – 18.02.1992. 17. Кругликов А.П., Бирюкова И.А. Конституционные принципы уголовного процесса и некоторые проблемы прекращения уголовных дел и уголовного преследования // Проблемы освобождения от уголовной ответственности и наказания по законодательству Республики Беларусь, России и Украины: уголовно-правовой и процессуальный аспекты: сб. ст. / под науч. ред. Л.В. Лобановой, И.С. Дикарева. – Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2012. – С. 327–332.

Введение

Проблема изменения обвинения и отказа от него государственным обвинителем в суде первой инстанции давно вызывает жаркие споры среди ученых-процессуалистов. Это обусловлено как разнообразием моделей его решения в историческом и сравнительно-правовом аспекте, так и непоследовательностью законодателя в определении полномочий государственного обвинителя в судебном разбирательстве.

Изменение обвинения и отказ от него являются формами реализации правозащитной функции государственного обвинителя, которые представлены деятельностью по выявлению нарушений материальных и процессуальных прав участников судебного разбирательства, допущенных как в досудебном, так и в судебном производстве.

К основным проблемам института изменения обвинения в суде, на наш взгляд, можно отнести:

1) отсутствие у суда обязательности принять изменение обвинения прокурором в ходе судебного следствия и принятие его в дальнейшем как юридического факта;

2) отсутствие законодательного закрепления процессуального механизма изменения обвинения;

3) отсутствие у суда и государственного обвинителя изменять в судебном заседании обвинение на более тяжкое .

К основным проблемам института отказа от обвинения, на наш взгляд, можно отнести:

1. В этой ситуации проблемой является то, что право государственного обвинителя заявить об отказе от обвинения на предварительном слушании компенсирует отсутствие права прокурора прекратить уголовное дело (уголовное преследование) в досудебном производстве, если по данному делу производилось предварительное следствие .

2. Прекращение уголовного дела или уголовного преследования в связи с освобождением от уголовной ответственности и назначением судебного штрафа существенно посягают на конституционные нормы, а именно ст. 49 Конституции РФ , где сказано, что виновность лица в совершении преступления должна быть «доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда».

3. К тому же ст. 25.1 УПК РФ в случаях, предусмотренных ст. 76.2 УК РФ допускает направление следователем ходатайства об освобождении от уголовной ответственности и назначении судебного штрафа без получения на это согласия прокурора.

Целью исследования является определение сущности правовых полномочий прокурора при реализации института изменения обвинения и отказа от него на этапах уголовного судопроизводства, обобщение практики правоприменения, а также выработка обоснованных практических рекомендаций в этой сфере.

Материалы и методы исследования

В статье в качестве материала исследования использованы Конституция РФ, федеральные законы РФ, иные нормативные правовые акты по вопросам. Методологическую базу исследования составили общенаучные (диалектический, логический и системный) и специализированные (сравнительно-правовой и специально-юридический) методы.

Результаты исследования и их обсуждение

Характеристику процессуального положения прокурора в уголовном судопроизводстве еще в конце XIX в. дал Н.В. Муравьев. Он писал: «Являясь обвинителем, прокурор как орган правительства обязан преследовать преступника в общественных интересах, но, будучи в то же время блюстителем закона, он ведет это преследование во имя закона, исключительно для раскрытия истины и при этом так, что до суда на нем лежит беспристрастное участие в предварительном исследовании, а на суде, где прокурор участвует в качестве настоящего обвинителя, права его уравновешиваются правами подсудимого, хотя и здесь прокурору воспрещается всякая односторонность и всякое увлечение в пользу обвинения» .

Н.П. Кириллова указывает, что «в судебном разбирательстве государственный обвинитель выполняет две функции: уголовного преследования и правозащитную. Поддержание государственного обвинения – это форма реализации функции уголовного преследования, а правозащитная функция выражается в деятельности по выявлению нарушений материальных и процессуальных прав участников судебного разбирательства, допущенных как в досудебном, так и в судебном производстве, и их устранению» .

При этом, надо помнить, что Рекомендация Комитета Министров Совета Европы содержит следующее положение: «Государственные обвинители не должны начинать уголовное преследование или продолжать его, если беспристрастное расследование показало, что обвинение необоснованно» .

По справедливому мнению Н.В. Булановой, «отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение их от наказания, реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию в равной мере отвечает публичным интересам государства, как и уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания. Это обусловливает отказ прокурора от поддержания обвинения полностью либо в части, если оно не нашло своего подтверждения доказательствами, исследованными в ходе судебного следствия» .

С этой точки зрения, заявляя ходатайство о прекращении уголовного дела или уголовного преследования в суде, об изменении обвинения в сторону смягчения либо отказе от него прокурор выполняет правозащитную функцию.

Н.В. Буланова характеризует последнее как «полномочия по распоряжению обвинением путем изменения обвинения в сторону смягчения путем исключения из юридической квалификации деяния признаков преступления, отягчающих наказание, исключения из обвинения ссылки на какую-либо норму УК РФ, если деяние подсудимого предусматривается другой нормой УК РФ, нарушение которой вменялось ему в обвинительном заключении или обвинительном акте (ч. 5 ст. 236, ч. 8 ст. 246 УПК РФ) и отказа от обвинения полностью либо в части (ч. 1 ст. 239, ч. 7 ст. 246 УПК РФ)» .

Как отмечал Ф.Н. Фаткуллин, «изменение обвинения представляет собой устранение определенных пробелов, внесение уточнений, переформулирование ранее предъявленного обвинения» .

Согласно действующему законодательству процессуальное право прокурора изменить обвинение закреплено на этапе предварительного слушания в ч. 5 ст. 236 УПК РФ и на протяжении всего судебного следствия – в ч. 8 ст. 246 УПК РФ.

Одной из проблем института изменения обвинения является то, что в ходе судебного следствия законодательно государственный обвинитель по своему усмотрению может распоряжаться предъявленным обвинением, однако, суд может и не реализовать эту возможность. С другой стороны, если государственный обвинитель изменяет обвинение в ходе предварительного слушания, то данное решение является для суда обязательным . Судья отражает это в постановлении и в случаях, предусмотренных УПК РФ, направляет уголовное дело по подсудности.

Другой проблемой института изменения обвинения является то, что государственный обвинитель не может изменять обвинение на более тяжкое или менять его объем в сторону увеличения, а установление в суде обстоятельств, указывающих на необходимость такого изменения, ведет к обязательному возврату уголовного дела прокурору.

Статья 237 УПК РФ предусматривает исчерпывающие основания для возвращения уголовного дела прокурору. Кроме этого Конституционный Суд Российской Федерации определил в своих Постановлениях от 8 декабря 2003 г. № 18-П и от 16 мая 2007 г.№ 6-П , что механизм возвращения уголовного дела прокурору для устранения препятствий рассмотрения его судом не предусмотрена, а в силу положений, установленных ст. 252 УПК РФ, ни суд, ни государственный обвинитель не наделены правом изменять в судебном заседании обвинение на более тяжкое или менять его объем в сторону увеличения .

Считаем, отсутствие такого права со стороны государственного обвинителя существенным упущением российской уголовно-правовой науки. Если провести аналогичную параллель с зарубежным законодательством, то возможность изменения прокурором обвинения в суде в сторону ухудшения предусмотрено во многих странах. К таким странам относятся Германия, Франция, Бельгия.

Целесообразность запрета на так называемый «поворот к худшему» в суде уже давно оспаривается учеными-процессуалистами, а мотивирование данного положения соблюдением права подсудимого на защиту вызывает обоснованные сомнения о том: «Отвечает ли этот запрет соблюдению прав потерпевшего так же, как и подсудимого?» Такой подход нам представляется нецелесообразным, так как, на наш взгляд, ведет к осуществлению ненужной волокиты, связанной с соблюдением бюрократических условий процедуры возвращения уголовного дела сначала прокурору, затем в орган, осуществляющий предварительное расследование, а по окончании следственных действий – возвращения (направления) дела вновь в суд. Кроме того, рассуждая о соблюдении прав подсудимого, нельзя отрицать тот факт, что он также не заинтересован в затягивании рассмотрения дела, особенно в случаях, когда избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

Что касается момента, когда возможно и целесообразно ставить вопрос об изменении обвинения, то нам представляется оправданным решать этот вопрос только после исследования всех доказательств, за исключением случаев изменения фактических обстоятельств, существенно влияющих на квалификацию преступления, поскольку такое важное процессуальное решение должно приниматься только после тщательной проверки всех доказательств. Это связано с необходимостью соблюдения как прав потерпевшего, так и подсудимого от необоснованного изменения обвинения.

Как известно, прекращение уголовного дела возможно как по нереабилитирующим, так и по реабилитирующим основаниям. Прекращение уголовного дела по реабилитирующим основаниям, предусмотренным п.п. 1, 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, и уголовного преследования по основанию п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ возможно на предварительном слушании лишь при полном или частичном отказе государственного обвинителя от обвинения. В других ситуациях суд такого полномочия не имеет, он должен назначить судебное заседание и по результатам рассмотрения уголовного дела в полном объеме при выявлении этих оснований постановить оправдательный приговор.

В определенной мере право государственного обвинителя заявить об отказе от обвинения на предварительном слушании компенсирует отсутствие права прокурора прекратить уголовное дело (уголовное преследование) в досудебном производстве, если по данному делу производилось предварительное следствие. В этом случае, если прокурор считает необходимым уголовное дело, которое находилось в производстве следователя, а не дознавателя прекратить, а направление уголовного дела для производства дополнительного следствия оказывается для прокурора невозможным, в виду требований ст. 109 УПК РФ, прокурор утверждает обвинительное заключение и направляет уголовное дело в суд, а на предварительном слушании заявляет о частичном отказе от обвинения. Решить эту проблему можно, только предоставив прокурору при утверждении обвинительного заключения право прекращать уголовное преследование в части предъявленного обвинения и своим постановлением изменять обвинение в сторону смягчения.

В судебном заседании также может быть заявлен полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения после всестороннего исследования собранных и представленных суду доказательств. Об этом говорится и в Постановлении Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 г. № 18-П .

Что касается прекращения уголовного дела (уголовного преследования) по нереабилитирующим основаниям, то здесь инициатором чаще всего является сторона защиты либо потерпевший. Государственный обвинитель должен проверить наличие оснований для такого прекращения. В частности, если заявлено ходатайство о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон (ст. 25 УПК РФ), необходимо выяснить не причинен ли вред интересам государства, действительно ли именно потерпевшим заявлено такое ходатайство, не является ли оно вынужденным, возмещен ли потерпевшему причиненный вред, совершено ли преступление впервые, т. е. не имеет ли обвиняемый неснятой или непогашенной судимости.

Судам также следует при разрешении вопроса об освобождении от уголовной ответственности учитывать конкретные обстоятельства уголовного дела, включая особенности и число объектов преступного посягательства. Об этом есть указания в п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 г. № 19 (ред. от 29.11.2016) .

На наш взгляд, ст. 239 УПК РФ необходимо дополнить тем, что уголовное дело (уголовное преследование) по основаниям, указанным в настоящей статье, не может быть прекращено на предварительном слушании, если против этого возражает государственный обвинитель, частный обвинитель или потерпевший. В этом случае суд назначает судебное заседание.

Новым основанием для освобождения от уголовной ответственности является прекращение уголовного дела (уголовного преследования) с освобождением подозреваемого (обвиняемого) или подсудимого от уголовной ответственности и назначением ему меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа. Такое прекращение согласно ст. 446.2 и ст. 446.3 УПК возможно как в ходе досудебного, так судебного производства по уголовному делу. Данное основание и порядок освобождения введены Федеральным законом от 3 июля 2016 г. № 323-ФЗ .

В статьях 104.4 и 76.2 УК речь идет о лице, впервые совершившим преступление небольшой или средней тяжести и, которое может быть освобождено судом от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа. Однако, законодательно не закреплены порядок, механизм признания лица виновным в совершении преступления небольшой или средней тяжести при освобождении от уголовной ответственности, а также вопрос о причислении судебного штрафа к уголовному наказанию. Не очерчена роль прокурора в ходе предварительного следствия при решении вопроса о прекращении уголовного дела в указанных случаях.

Ст. 25.1 УПК допускается прекращение уголовного дела или уголовного преследования в любой момент производства по уголовному делу до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора, а в суде апелляционной инстанции – до удаления суда апелляционной инстанции в совещательную комнату для вынесения решения по делу.

Следовательно, прекращается уголовное дело или уголовное преследование судом на досудебных стадиях по ходатайству следователя с согласия руководителя следственного органа или дознавателя с согласия прокурора в отношении подозреваемого или обвиняемого. А в ходе судебного производства по уголовному делу – в отношении подсудимого. Таким образом, к указанным участникам уголовного процесса, хоть не признанным виновными в совершении преступления небольшой или средней тяжести по приговору суда, применяются меры уголовно-правового характера.

В ст. 446.2 УПК, закрепившей порядок прекращения уголовного дела или уголовного преследования в ходе досудебного производства по уголовному делу, в числе лиц, кому направляется копия постановления следователя о возбуждении перед судом ходатайства о прекращении уголовного дела или уголовного преследования, прокурор не назван. Говорится лишь о том, что копия направляется подозреваемому, обвиняемому, потерпевшему и гражданскому истцу (ч. 3 статьи).

Более того, указанное постановление следователя, вынесенное с согласия руководителя следственного органа, направляется в суд, минуя прокурора. В связи с этим представляется странной позиция законодателя, не предоставившего прокурору права не согласиться с ходатайством следователя. Предоставление прокурору указанного права в полной мере соответствовало бы положениям ч. 1 ст. 37 УПК об осуществлении от имени государства надзора за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия. В противном случае получается, что права на такой надзор прокурор лишен.

В рамках данного исследования мы постарались обозначить исчерпывающий круг проблем института изменения обвинения и отказа от него государственным обвинителем в суде. Осветить решение всех проблем в рамках данной статьи не представляется возможным, поэтому выделим некоторые из них.

Заключение

1. «Государственные обвинители не должны начинать уголовное преследование или продолжать его, если беспристрастное расследование показало, что обвинение необоснованно» . В связи с этой рекомендацией, необходимо наделить прокурора правом прекращения уголовного дела, находящегося в производстве следователя.

В практической деятельности имеет место следующая проблема. При несогласии с выводами следователя, содержащимися в обвинительном заключении, о достаточности доказательств виновности лица в совершении инкриминируемого преступления и необходимости направить уголовное дело в суд, прокурор вправе возвратить уголовное дело следователю для производства дополнительного следствия. В случае, если следователь согласится с доводами прокурора и примет решение о прекращении уголовного дела, вопросов не возникает. А если нет? Тогда этот спор может затянуться надолго, поскольку нельзя заставить прокурора направить материалы уголовного дела в суд, если он не согласен с выводами, отраженными в обвинительном заключении.

Окончательную судьбу уголовного дела решает прокурор, поэтому именно ему должно быть предоставлено право при наличии соответствующих оснований прекращать уголовное дело вне зависимости от того, в производстве какого органа оно находится.

2. Что касается прекращения уголовного дела (уголовного преследования) по нереабилитирующим основаниям, мы считаем необходимым дополнить ст. 239 УПК РФ тем, что уголовное дело (уголовное преследование) по основаниям, указанным в настоящей статье, не может быть прекращено на предварительном слушании, если против этого возражает государственный обвинитель, частный обвинитель или потерпевший. В этом случае суд обязан назначить судебное заседание.

3. Установление в суде обстоятельств, указывающих на необходимость изменять обвинение на более тяжкое или менять его объем в сторону увеличения, ведет к обязательному возврату уголовного дела прокурору. Однако мы считаем, что с одной стороны, возврат к институту возвращения судом уголовных дел для дополнительного расследования нецелесообразен, с другой стороны, изменение обвинения не должно восполнять пробелы предварительного расследования. В связи с этим, считаем необходимым внести изменения в УПК РФ и Федеральный закон от 17 января 1992 г. № 2202-1 в части введения нормы, закрепляющей за государственным обвинителем право изменять обвинение в суде в сторону ухудшения положения подсудимого. Данные изменения реализовать при соблюдении определенных условий, таких как предоставление подсудимому возможностей, аналогичных тем, что были предоставлены на предварительном следствии, а именно достаточного времени для изучения нового обвинения и определения линии защиты. В определении срока, необходимого для защиты от нового обвинения, и дополнительного времени, считаем целесообразным исходить в первую очередь из критерия разумности.

4. Пробелом в действующем уголовно-процессуальном законодательстве является отсутствие закрепленной процессуальной формы изменения обвинения. Изменение обвинения в суде приводит и к изменению пределов судебного разбирательства, которое напрямую связано с объемом предъявленного обвинения. Учитывая, что правовые последствия такого изменения являются важными в первую очередь для подсудимого, на наш взгляд, необходимо оформлять изменение обвинения в письменной форме. так как его позиция имеет значение не только для суда, для которого она обязательна, но и для других участников судебного разбирательства (особенно для подсудимого и потерпевшего), которые должны знать мотивы отказа или изменения обвинения. Также целесообразно, чтобы изменение обвинения в суде утверждалось прокурором, как и обвинительное заключение (акт, постановление), что позволило бы государственным обвинителям более ответственно подходить к вопросу изменения обвинения, а подсудимому иметь возможность подготовиться к защите от нового обвинения. Кроме того, необходимо четко прописать в УПК РФ условия и основания изменения обвинения в суде первой инстанции. К числу таких оснований могут быть отнесены, например, уточнения по сумме причиненного ущерба, наименованиям похищенного имущества, конкретизация по моменту возникновения умысла на совершение инкриминируемого деяния и др. Что касается момента, когда возможно и целесообразно ставить вопрос об изменении обвинения, то нам представляется оправданным решать этот вопрос только после исследования всех доказательств, за исключением случаев изменения фактических обстоятельств, существенно влияющих на квалификацию преступления, поскольку такое важное процессуальное решение должно приниматься только после тщательной проверки всех доказательств.

5. При наличии такого количества коллизий института прекращения уголовного дела (уголовного преследования) в связи с освобождением подозреваемого (обвиняемого) от уголовной ответственности и назначением ему меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа можно предложить решение поставленных вопросов путем расследования соответствующих преступлений в обычном порядке (в форме дознания или предварительного следствия). Расследование в таких случаях должно заканчиваться составлением обвинительного акта, обвинительного постановления или обвинительного заключения. Затем следует утверждение этих обвинительных документов прокурором и направление дела в суд, который, при наличии для этого оснований, выносит обвинительный приговор, признает лицо виновным в совершении преступления, но в силу указанных в законе обстоятельств (их необходимо четко установить и закрепить в УК) освобождает его от уголовной ответственности. При указанных обстоятельствах будет соблюдено требование Конституции РФ о признании лица виновным в совершении преступления только по приговору суда . С учетом сделанных выше замечаний положения ФЗ от 3 июля 2016 г. № 323-ФЗ нуждаются в существенной корректировке, в том числе и применительно к установленной законом роли прокурора в уголовном судопроизводстве.

Библиографическая ссылка

Ермолаев Д.О., Ермолаева Ю.Н., Мулаева Х.М. НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИНСТИТУТА ИЗМЕНЕНИЯ ОБВИНЕНИЯ И ОТКАЗА ОТ НЕГО В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ РОССИИ // Вестник Алтайской академии экономики и права. – 2018. – № 7. – С. 178-184;

УДК 343.1

В.С. Шадрин

ОТКАЗ ГОСУДАРСТВЕННОГО ОБВИНИТЕЛЯ ОТ ОБВИНЕНИЯ В СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ

В статье рассматриваются отказ прокурора от обвинения как институт уголовно-процессуального права и как деятельность государственного обвинителя в судебном разбирательстве, основания, условия, порядок и последствия заявления отказа от обвинения и рассмотрения его судом первой инстанции, связанные с этим ошибки правоприменения, а также возможность отказа от обвинения в суде апелляционной инстанции.

Ключевые слова: государственный обвинитель, основания, условия, порядок и последствия отказа от обвинения, суд первой и апелляционной инстанции.

V. S. Shadrin

THE REFUSAL OF THE PUBLIC PROSECUTOR FROM PROSECUTION IN MODERN CONDITIONS

Направление прокурором в суд уголовного дела с утвержденным им обвинительным заключением, обвинительным актом или обвинительным постановлением означает выдвижение перед судом государственного обвинения. Суд, по инициативе прокурора, должен решить основной вопрос уголовного дела — о виновности или невиновности обвиняемого лица и о назначении либо не назначении ему уголовного наказания. Поддерживающее от имени государства обви-

нение в суде по уголовному делу, должностное лицо органа прокуратуры выступает в качестве государственного обвинителя (п. 6 ст. 5 УПК РФ).

Согласно ч. 7 ст. 246 УПК РФ, если в ходе судебного разбирательства государственный обвинитель придет к убеждению, что представленные доказательства не подтверждают предъявленное подсудимому обвинение, то он отказывается от обвинения и излагает суду мотивы отказа. Полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства влечет за собой прекращение уголовного дела или уголовного преследования полностью или в соответствующей его части по основаниям, предусмотренным пп. 1 и 2 ч. 1 ст. 24 и пп. 1 и 2 ч. 1 ст. 27 настоящего Кодекса.

Отказ государственного обвинителя от обвинения означает его несогласие с выдвинутым по уголовному делу обвинением, его отрицательную оценку результатов осуществлявшегося в отношении обвиняемого уголовного преследования. Можно согласиться с ранее высказанным, достаточно категоричным мнением, что отказ от обвинения — это отрицание обоснованности обвинения . Только следует иметь в виду, что подобные суждения были вполне безупречны в период действия прежнего уголовно-процессуального закона, в котором, в отличие от ныне действующего УПК РФ, не были перечислены конкретные основания отказа от обвинения, а в качестве общего основания для этого фигурировало лишь неподтверждение предъявленного обвинения (ч. 3 ст. УПК РСФСР).

Сейчас основанием для отказа государственного обвинителя от обвинения наряду с необоснованностью обвинения может, в ряде случаев, выступать также непосредственно его незаконность. Например, выявление прокурором в судебном разбирательстве отсутствия заявления потерпевшего в уголовном деле, если данное уголовное дело может быть возбуждено не иначе как по его заявлению, за исключением случаев, предусмотренных ч. 4 ст. 20 УПК РФ, явно свидетельствует о незаконности начала и последующего уголовного преследования обвиняемого. О чем государственный обвинитель и должен недвусмысленно заявить суду в качестве основания для отказа от обвинения со ссылкой на п. 5 ч. 1 ст. 24 УПК РФ. Аналогичная ситуация возникает, когда прокурор в судебном заседании сталкивается с ситуацией, предусмотренной п. 6 ч. 2 УПК РФ.

Прокурор вправе в порядке и по основаниям, установленным уголовно-процессуальным законом, отказаться от осуществления

уголовного преследования с обязательным указанием мотивов своего решения (ч. 4 ст. 37 УПК РФ). С учетом данного положения, положений ч. 7 ст. 46 УПК РФ и ряда касающихся их иных положений иных уголовно-процессуального закона, процессуальную регламентацию отказа прокурора от обвинения предложено считать самостоятельным институтом уголовно-процессуального права . Принимая во внимание наличие устойчивой совокупности взаимосвязанных уголовно-процессуальных норм, определяющих процессуальный статус государственного обвинителя, оснований, условий, формы и последствий его отказа от обвинения, с таким выводом представляется возможным согласиться.

На основе применения метода системного анализа действующего уголовно-процессуального закона в юридической литературе выделяются следующие специфические черты, характеризующие процессуальную деятельность прокурора при отказе от обвинения: 1) психологическое, субъективное отрицание обвинения, которое возникает у прокурора в ходе судебного разбирательства дела при наличии к тому достаточных оснований, что составляет содержание отказа прокурора от обвинения; 2) публичное заявление прокурора, обращенное к суду и участникам судебного разбирательства сторон обвинения и защиты, которое подтверждает отрицательное отношение прокурора к обвинению; 3) прекращение прокурором обвинительной деятельности в судебном заседании, которое порождает юридические последствия для суда и сторон процесса, а именно правовое основание процессуальной обязанности суда принять такой отказ .

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения, как влекущий прекращение уголовного дела, должен быть мотивирован со ссылкой на предусмотренные законом основания. При этом вынесение судом решения, обусловленного соответствующей позицией государственного обвинителя, допустимо лишь по завершении исследования значимых для этого материалов дела и заслушивания мнений участников судебного заседания со стороны обвинения и защиты1.

1 п. 7 Постановления Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 г. № 18-П «По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан».

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в свою очередь уточняет, что в соответствии с ч. 7 ст. 246 УПК РФ полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства предопределяют принятие судом решения в соответствии с позицией государственного обвинителя, поскольку уголовно-процессуальный закон исходит из того, что уголовное судопроизводство осуществляется на основе принципа состязательности и равноправия сторон, а формулирование обвинения и его поддержание перед судом обеспечиваются обвинителем. Вместе с тем государственный обвинитель в соответствии с требованиями закона должен изложить суду мотивы полного или частичного отказа от обвинения со ссылкой на предусмотренные законом основания. Суду надлежит рассмотреть указанные предложения в судебном заседании с участием сторон обвинения и защиты на основании исследования материалов дела, касающихся позиции государственного обвинителя, и итоги обсуждения отразить в протоколе судебного заседания1.

С учетом требований уголовно-процессуального закона, правовых позиций Конституционного Суда, Верховного Суда Российской Федерации и существующей судебной практики Генеральный прокурор Российской Федерации приказывает исходить из того, государственный обвинитель, руководствуясь законом и совестью, может отказаться от обвинения только после всестороннего исследования доказательств. Отказ государственного обвинителя от обвинения должен быть мотивирован и представлен суду в письменной форме2.

Игнорирование или забвение государственным обвинителем указанных требований влечет негативную реакцию суда, о чем наглядно свидетельствует следующий пример.

Постановлением Куйбышевского районного суда Новосибирской области от 8 апреля 2013 года уголовное преследование Трусо-вой С.М., обвиняемой в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 160 УК РФ, ч. 2 ст. 160 УК РФ (6 эпизодов), ч. 1 ст. 160 УК РФ (8 эпизодов), прекращено в части обвинения по ч. 3 ст. 160 УК РФ по факту хищения товарно-материальных ценностей у Р.О.Н. на сумму

1 п. 29 Постановления Пленума Верховного суда РФ № 1 от 5 марта 2004 г. «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации».

2 п. 7 Приказа Генерального прокурора РФ от 25 декабря 2012 г. № 465 «Об участии прокуроров в судебных стадиях уголовного судопроизводства».

392400 рублей в связи с отказом государственного обвинителя от предъявленного обвинения на основании п. 2 ч. 1 ст.24 УПК РФ. В обоснование решения о частичном прекращении уголовного преследования Трусовой С.М. суд сослался на то, что в ходе предварительного слушания государственный обвинитель отказался от предъявленного Трусовой С.М. обвинения в части указанного факта в связи с отсутствием в ее действиях состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 160 УК РФ, то есть на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.

На постановление суда потерпевшей Р.О.Н. подана апелляционная жалоба, в которой она просит постановление суда отменить. В обоснование доводов жалобы потерпевшая указывает, что мотив отказа от обвинения указанный прокурором противоречит обвинительному заключению, в связи с чем судом незаконно принят отказ от обвинения. Кроме этого, значимые материалы дела не исследовались, мнение сторон судом не заслушивалось. Проверив материалы уголовного дела, рассмотрев в судебном заседании апелляционной инстанции 5 июля 2013 года по жалобе потерпевшей указанное постановление Куйбышевского районного суда Новосибирской области от 8 апреля 2013, судебная коллегия по уголовным делам Новосибирского областного суда пришла к выводу, что постановление суда подлежит отмене по следующим основаниям. В силу п. 4 ч. 1 ст. 236 УПК РФ по итогам предварительного слушания судья вправе принять решение о прекращении уголовного дела. В соответствии с ч. 1 ст. 239 УПК РФ в случаях, предусмотренных п. 3-6 ч.1, ч. 2 ст. 24 и п. 3-6 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, а также в случае отказа прокурора от обвинения в порядке, установленном ч. 7 ст. 246 УПК РФ, судья выносит постановление о прекращении уголовного дела. Согласно ч. 7 ст. 246 УПК РФ, если в ходе судебного разбирательства государственный обвинитель придет к убеждению, что представленные доказательства не подтверждают предъявленное подсудимому обвинение, то он отказывается от обвинения и излагает суду мотивы отказа. Полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства влечет за собой прекращение уголовного дела или уголовного преследования полностью или в соответствующей его части по основаниям, предусмотренным пунктами 1 и 2 части первой статьи 24 и пунктами 1 и 2 части первой статьи 27 настоящего кодекса.

Вместе с тем, по смыслу закона, государственный обвинитель в соответствии с требованиями закона должен изложить суду мотивы полного или частичного отказа от обвинения, равно как и изменения

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

обвинения в сторону смягчения со ссылкой на предусмотренные законом основания. Суду надлежит рассмотреть указанные предложения в судебном заседании с участием сторон обвинения и защиты на основании исследования материалов дела, касающихся позиции государственного обвинителя, и итоги обсуждения отразить в протоколе судебного заседания. Однако по данному уголовному делу указанные требования закона не выполнены в полной мере. Суд не учел, что государственный обвинитель не указал конкретные основания, предусмотренные законом, позволяющие прекратить уголовное преследование Трусовой С.М. по факту совершения преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 160 УК РФ, в части обвинения по факту хищения товарно-материальных ценностей. Как следует из протокола судебного заседания, суд не выяснил у государственного обвинителя мотивы отказа от предъявленного Трусовой С.М. обвинения по ч. 3 ст. 160 УК РФ, не выяснил мнения участников процесса (в том числе мнение потерпевшей) по заявленному государственным обвинителем ходатайству, не исследовал материалы дела, касающиеся позиции государственного обвинителя, и прекратил уголовное дело в отношении Трусовой С.М. в части обвинения в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 160 УК РФ на сумму 392400 рублей, сославшись только на отказ государственного обвинителя от обвинения в указанной части.

Поскольку судом допущены существенные нарушения требований уголовно-процессуального закона, которые не могут быть восполнены судом апелляционной инстанции, руководствуясь ст. 389.20 ч. 1 п. 4 УПК РФ, судебная коллегия определила: постановление Куйбышевского районного суда Новосибирской области от 8 апреля 2013 года, вынесенное по итогам предварительного слушания, о прекращении уголовного преследования и назначении судебного заседания в отношении Трусовой С.М., обвиняемой в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 160 УК РФ, ч. 2 ст. 160 УК РФ (6 эпизодов), ч. 1 ст. 160 УК РФ (8 эпизодов) отменить, материалы уголовного дела направить на новое рассмотрение в тот же суд со стадии предварительного слушания1.

В юридической литературе можно встретить высказывания о том, что при рассмотрении уголовных дел, в том числе по первой ин-

1 Апелляционное определение по делу № 22-3577/2013 от 05.07. 2013 г.

станции, прокурор осуществляет не функцию уголовного преследования, а функцию надзора за соблюдением закона . Однако данная точка зрения не выдерживает критики. Она полностью опровергается п. 55 ст. 5, ч. 1 ст. 21, ст. 37 и рядом других положений УПК РФ. Следует полностью согласиться с мнением, что поддержание государственного обвинения есть процессуальная форма уголовного преследования в судебном разбирательстве .

Осуществление уголовного преследования предполагает не простое выражение согласия государственного обвинителя с утвержденным по уголовному делу обвинительным заключением (актом, постановлением) в суде, а активность в отстаивании своей обвинительной позиции и опровержении доводов стороны защиты. Эффективность уголовного преследования в суде зависит от того, насколько государственный обвинитель готов к обоснованию обвинительного тезиса . Готовность государственного обвинителя предполагает его свободную ориентированность в материалах уголовного дела, предвидение развития любых вариантов рассмотрения уголовного дела, определенный волевой и морально-психологический настрой, включая способность сохранять хладнокровие и выдержку в конфликтной ситуации. Разумеется, государственный обвинитель должен отстаивать свою позицию не любой ценой, а при строжайшем соблюдении требований уголовно-процессуального закона, проявляя беспристрастность в объективность в оценке исследуемых в судебном заседании доказательств и не забывая о том, что в соответствии с принципом презумпции невиновности все неустранимые сомнения в доказанности обвинения толкуются в пользу обвиняемого.

Генеральный прокурор Российской Федерации предписывает всем прокурорским работникам в своей служебной деятельности исходить из того, что от активной позиции и профессионализма государственного обвинителя в значительной степени зависят законность и справедливость рассмотрения уголовного дела. При этом государственным обвинителям полагается одновременно и непременно учитывать, что отказ от уголовного преследования невиновных и их реабилитация в той же мере отвечает назначению уголовного судопроизводства, что и поддержание обоснованного обвинения1.

1 Приказ Генерального прокурора РФ от 25.12.2012г. № 465 «Об участии прокуроров в судебных стадиях уголовного судопроизводства», п. 1.

В связи с введением в действие с 01.01.2013 г. нового порядка апелляционного производства, предусматривающего пересмотр решений суда первой инстанции по всем уголовным делам (гл. 40.1 УПК РФ) актуализировался вопрос о роли прокурора, участвующего в заседании суда апелляционной инстанции. В частности, о том обладает ли он здесь полномочиями, предусмотренными ч. 7 ст. 246 УПК РФ, на отказ от обвинения. Законодатель ясного ответа на данный вопрос, увы, не дает. По мнению Л.А. Воскобитовой, в апелляционной инстанции «обсуждается не обвинение, а вынесенный приговор, и то насколько законно и обоснованно, справедливо разрешен вопрос в нем об обвинении. Вопрос об обвинении по существу уже решен в первой инстанции, поэтому отказываться от обвинения поздно. Выявив неправильное применение уголовного закона, в апелляционной инстанции прокурор может просить лишь об отмене вынесенного приговора и прекращении производства по уголовному делу» .

С данной позицией трудно полностью согласиться. Не думается, что вопрос об обвинении и его дальнейшей судьбе в заседании суда апелляционной инстанции вовсе не принимается во внимание. Тем более, когда приговор суда первой инстанции пересматривается по представлению прокурора, выступавшего ранее по данному уголовному делу в качестве государственного обвинителя в суде первой инстанции. Вряд ли можно категорически исключать заявление в апелляционной инстанции прокурором отказа от обвинения полностью или в части, с принятием судом решения в соответствии с ч. 7 ст. 246 УПК РФ. Если к тому же учесть, что в указанной норме речь идет об участии государственного обвинителя в «судебном разбирательстве», а, согласно п. 51 ст. 5 УПК РФ, судебное разбирательство — судебное заседание судов не только первой, но и второй, кассационной и надзорной инстанций.

Список использованной литературы

1. Зеленецкий В.С. Отказ прокурора от государственного обвинения. Харьков, 1979. 116 с.

2. Кириллова Н.А. Отказ государственного обвинителя от обвинения: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09. СПб., 2007. 24 с.

3. Крюков В.Ф. Прокурор в уголовном судопроизводстве России (история и современность). Курск, 2012. 500 с.

4. Якимович Ю.К. Назначение прокуратуры и процессуальные функции прокурора // Законность. 2015. № 8. С. 3-7.

6. Кириллова Н.П. Процессуальные функции профессиональных участников состязательного судебного разбирательства уголовных дел. СПб., 2007. 405 с.

Информация об авторе

Шадрин Виктор Сергеевич — доктор юридических наук, профессор, Заслуженный юрист Российской Федерации, профессор кафедры уголовного процесса и криминалистики Санкт-Петербургского юридического института (филиала) Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации, 191104, г. Санкт-Петербург, Литейный пр., 44; e-mail: vikt-shadr@yandex.ru.

Information about the author

«Мы немало выслушали различных спекуляций от стороны защиты о том, что у правоохранительных органов якобы претензии к качеству спектаклей и иных мероприятий, поставленных в рамках проекта «Платформа». Но, если мы обратимся к обвинению, мы увидим, что оно сформулировано предельно четко и заключается в том, что обвиняемые в составе организованной группы совершили хищение путем обмана и злоупотребления доверием, — заявил гособвинитель Резниченко. — Мы имеем достаточно доказательств, полностью изобличающих обвиняемых».

Прокуроры считают, что вина Серебренникова и его коллег подтверждается выводами экспертизы, отчетностью организации, которая сохранилась только частично, данными переписки обвиняемых, которая сохранилась в их компьютерах и телефонах, и показаниями свидетелей, прежде всего экс-главбуха «Седьмой студии» Нины Масляевой.

Масляева дала подробные показания о завышении стоимости мероприятий и об обналичивании денег, которое происходило с ведома и по согласованию Серебренникова, Малобродского, Итина и успевшей уехать за границу экс-генпродюсера «Седьмой студии» Екатерины Вороновой, подчеркнул Резниченко. Серебренников утверждал, что отвечал лишь за художественную составляющую деятельности «Седьмой студии», тогда как, согласно показаниям Масляевой, режиссер был в курсе и финансовых операций, в том числе связанных с обналичиванием, заявил прокурор. При этом он упомянул, что за финансовые операции отвечала именно Масляева, она же привлекала «обнальщиков», которые за небольшой процент помогали выводить деньги.

Показания многочисленных свидетелей защиты из числа артистов, принимавших участие в мероприятиях «Седьмой студии», нельзя принимать в расчет, поскольку эти люди получали гонорары от «Седьмой студии», в том числе из той самой госсубсидии, заявил Резниченко. «Нельзя не отметить несостоятельность и даже некоторую комичность версии защиты, которая сводится к тому, что Масляева безо всякой причины по собственной инициативе начала расхищать деньги, только чтобы поживиться на комиссии за обналичивание», — сказал прокурор.

«Малобродский, по утверждениям защиты, считал каждую копейку и был очень скрупулезным финансовым менеджером. Тогда как же он годами не замечал, что часть денег испаряется на комиссии обнальщикам? Ответ прост: все руководство «Седьмой студии» не просто прекрасно знало, что деньги выводятся, но и было в этом заинтересовано», — подытожил Резниченко.

Театральное дело

Серебренников, Малобродский, Итин, Апфельбаум и давшая впоследствии показания на коллег Масляева были задержаны в 2017 году, когда «Седьмая студия» уже несколько лет как прекратила деятельность. Обвиняемые и их защита признавали, что пользовались обналиченными деньгами и что отчетность организации была в плохом состоянии (в связи с чем ее и решено было уничтожить), однако возлагали полную ответственность за это на ранее судимую главбуха Масляеву. Адвокаты настаивали, что все полученные от государства деньги расходовались строго на мероприятия в рамках «Платформы».

В поддержку Серебренникова и его коллег высказывались многие общественные и культурные деятели. Накануне прений более 3 тыс. режиссеров, актеров, театроведов и других деятелей искусства подписали письмо министру культуры Ольге Любимовой с призывом отозвать гражданский иск к Серебренникову, который ведомство заявило как потерпевшая сторона.

Дело «Седьмой студии» дважды доходило до суда, сейчас оно слушается повторно. В ходе нового процесса несколько свидетелей обвинения — бухгалтер Элеонора Филимонова, сотрудницы Минкультуры Александра Балашова, Алеся Махмутова и Евгения Павлюченко частично отказывались от прежних показаний и заявляли о давлении со стороны сотрудников СК.

Вывод следствия о хищении 133 млн руб. основывался на данных экспертизы, проведенной по постановлению СК. Сомнения в ней высказывала не только защита, но и представитель Минкультуры. В феврале 2019 года, когда дело слушалось впервые, судья Ирина Аккуратова приняла решение назначить по делу новую комплексную экспертизу. Ее итоги, в целом опровергающие версию о хищениях, привели к тому, что Аккуратова постановила вернуть дело в Генпрокуратуру для устранения нарушений.

Вскоре дело дошло до суда снова, судья Олеся Менделеева вновь назначила повторную экспертизу. На сей раз специалисты сочли, что «Платформа» могла обойтись почти в три раза дешевле: стоимость мероприятий, по их мнению, была завышена на 129 млн руб.

Дело Нины Масляевой будет слушаться отдельно. Ранее его также возвращали в прокуратуру из-за нарушений. Повторный процесс по делу Масляевой, несмотря на признание вины, проходит не в особом, а в общем порядке — с исследованием всех доказательств.

Следователь Александр Лавров, который вел дело «Седьмой студии», еще до окончания следствия вошел в число «элитных» следователей при председателе российского СК, а затем получил соответствующее новой должности звание генерал-майора юстиции.

Рассказываем о главных событиях и объясняем, что они значат.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *