Обращение взыскания на единственное жилье

На практике существуют ситуации, когда у должника-физического лица (индивидуального предпринимателя) нет имущества. Нет имущества, достаточного для погашения требований кредиторов. Кроме единственного жилья. Однако ст. 446 ГПК РФ предусматривает невозможность обращения на такое жилье.

На этом обсуждение вопроса можно было бы прекратить. Кредитор оказывается с неудовлетворенными полностью требованиями и вынужден довольствоваться малым или вообще ничем. Однако в практике арбитражных судов и судов общей юрисдикции есть случаи и способ толкования правовых норм, приводящих к возможности обращения взыскания на единственное жилье.

Все случаи предлагаю условно разделить на две группы. В первой – единственное жилье является предметом ипотеки по нецелевому кредиту (займу); во второй – единственное жилье не было передано в залог. Именно о первой группе пойдет речь.

Однако прежде чем делиться существующей практикой, напомним, что в Постановлении КС РФ от 14 мая 2012 г. № 11-П разъяснено, что по-прежнему существует имущественный (исполнительский) иммунитет в отношении единственного помещения. Но формальное, недифференцированное его применение не соответствует тому балансу прав кредитора и должника в существующих общественных отношениях. Существующие изъятия в иммунитете установлены Федеральным законом от 16 июля 1998 г. № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)» (далее – закон об ипотеке).

По моему мнению, до недавнего времени повсеместно действовал подход, согласно которому обращение взыскания на единственное жилье, являющееся предметом ипотеки, было возможно только в случае целевого кредита (займа). Подобный подход основывался на толковании специальной нормы, содержащейся в п. 1 ст. 78 закона об ипотеке.

Между тем, в Определении СК по гражданским делам ВС РФ от 29 мая 2012 г. № 80-В12-2 п. 1 ст. 78 закона он ипотеке был истолкован в совокупности с п. 2 ст. 6 и п. 1 ст. 50 этого же закона. И был сделан вывод о том, что «обращение взыскания на заложенную квартиру возможно как в случае, когда такая квартира заложена по договору об ипотеке (независимо от того на какие цели предоставлен заем (кредит)), так и по ипотеке в силу закона; наличие у гражданина-должника жилого помещения, являющегося единственным пригодным для постоянного проживания помещением для него и членов его семьи, совместно проживающих в принадлежащем помещении, не является препятствием для обращения на него взыскания, если соответствующее жилое помещение является предметом ипотеки (договорной или законной)». Указанные выводы содержатся и в более поздних судебных актах ВС РФ, например, в Определении ВС РФ от 6 августа 2013 г. № 24-КГ13-4.

Подобные выводы могут привести к тому, что в случае, если жилое помещение является предметом ипотеки (без разницы какой и в обеспечение какого обязательства), то обратить взыскание на единственное жилье становится возможно. Следовательно, обращение взыскание, переход права собственности от должника на новое лицо, прекращение права пользования жилым помещением приводит к такому пониманию баланса интересов кредитора и должника, когда в выигрыше все же остается первый. Должник же остается без жилья и на улице.

Можно было бы сказать, что вышеуказанное определение является лишь единичным случаем. Либо, что понимание выводов, изложенных в данной статье, неверное. Возможно и такое. Однако я вижу подтверждение изложенному и в других делах, о чем уже сообщил ранее, и не только в практике судов общей юрисдикции.

Помимо изложенного, этот же подход был обнаружен в Постановлении Президиума ВАС РФ от 26 ноября 2013 г. по делу № А65-15362/2009-СГ4-39, когда суд прямо указал, что из п. 1 и п. 2 ст. 6, п. 1 ст. 50 закона об ипотеке следует, что «залогодержатель вправе обратить взыскание на квартиру, заложенную по договору об ипотеке, для удовлетворения за счет этой квартиры требований, вызванных неисполнением или ненадлежащим исполнением обеспеченного ипотекой обязательства, причем независимо от того, на какие цели предоставлен заем (кредит); сам по себе факт наличия у гражданина-должника жилого помещения, являющегося для него и членов его семьи единственным пригодным для постоянного проживания, не препятствует обращению взыскания на него, если оно обременено ипотекой. Пункт 1 ст. 78 закона об ипотеке регулирует лишь особенности прекращения права пользования жилым домом или квартирой при обращении залогодержателем взыскания на них в ситуации, когда дом или квартира были заложены по договору об ипотеке либо по ипотеке в силу закона в обеспечение возврата кредита или целевого займа, предоставленных банком или иной кредитной организацией либо другим юридическим лицом на приобретение или строительство таких или иных жилого дома или квартиры, их капитальный ремонт или иное неотделимое улучшение. Выводы судов о том, что положения указанного пункта устанавливают исполнительский иммунитет в отношении единственного пригодного для постоянного проживания помещения, переданного в ипотеку, ошибочны».

Ловкость рук и никакого мошенничества, наверное, так можно было бы подумать? Тем не менее, толкование правовых норм, допускающих изъятия в иммунитете и обращение взыскания на единственное жилье возможно. Хотя, напомним, что в Постановлении КС РФ от 14 мая 2012 г. № 11-П о таком варианте толкования мы ничего не нашли.

На мой взгляд, такое толкование ст. 6, ст. 50, ст. 78 закона об ипотеке является спорным. Особо в контексте разъяснений КС РФ. Тем более, что суды признают ничтожность договора залога единственного жилья, заключенного в обеспечение обязательств по нецелевому кредиту, займу. А значит, все-таки презюмируется приоритет конституционных прав должника и императивность ст. 446 ГПК РФ. Однако на практике можно все может оказаться иначе, если суд не увидит различий в рассматриваемых делах и схожесть обстоятельств дела приведет к однозначному применению невыгодного для должника толкования.

Каждому участнику гражданского или арбитражного процесса стоит быть активными. Активными в нападении и защите.

Время чтения: 7 минут

Взыскание крупных долгов – это всегда проблема, так как заключается оно в принудительном истребовании принадлежащего должнику имущества. В данном контексте закон дает свободу действий приставам, позволяя изымать у должников и деньги, и автомобили, и даже недвижимое имущество. Впрочем, в некоторых случаях обращение взыскания в отношении конкретного имущества невозможно, например, если речь идет о единственной пригодной для проживания квартире. Предлагаем разобраться, что такое единственное жилье должника и взыскание в 2020 году по нему.

Понятие единственного жилья

Как следует из положений ст. 79 , судебные приставы могут обращать взыскание на любое имущество, кроме того, с которым такие действия запрещены.

Перечень видов такого имущества утвержден процессуальным законодательством. В частности, этому вопросу посвящена . В документе определяются предметы собственности, которые не могут выступать в качестве объектов имущественных взысканий.

Согласно абз. 2, 3 п. 1 ст. 446 ГПК, обращение взыскания на единственное жилье должника, а также на землю, на которой оно расположено, запрещено. Законодатель установил имущественный иммунитет в отношении такой недвижимости. Это значит, что жилье нелья изъять, независимо от следующих факторов:

  • размера долга;
  • стоимости самого помещения;
  • количества проживающих в нем лиц;
  • учета прочих качественных и количественных характеристик.

Проще говоря, законодатель не установил пределов действия такого иммунитета – достаточно, чтобы жилье было единственно пригодным для проживания.

Учитывая вышесказанное, стоит выяснить, что такое единственное жилье должника. В статье 446 ГПК РФ этот термин применяется к жилому помещению или его части, которые являются единственными пригодными для проживания для должника и членов его семьи.

Таким образом, действие имущественного иммунитета должно быть обусловлено отсутствием иного жилья не только у самого должника, но и у членов его семьи и иждивенцев. Если они владеют жилой недвижимостью, на которую должник, как член семьи, имеет жилищные права, иммунитет в отношении квартиры неплательщика не возникает, даже если она единственная в его собственности.

Установленный законодателем запрет исполняет важнейшую социальную функцию:

  1. Имущественный иммунитет защищает право на жилище, гарантированное каждому ст. 40 , причем в отношении как заемщиков, так и их близких, в том числе находящихся у них на содержании.
  2. Это процессуальная гарантия иных социально-экономических прав россиян, обеспечивающая им сохранение необходимых условий для нормального существования ().

Арест единственного жилья

Еще одним распространенным предметом обсуждения среди должников явлется вопрос, могут ли судебные приставы наложить арест на квартиру, попавшую под статус «единственно пригодная для проживания». И если арест наложен, можно ли его признать незаконным?

Следует признать: в законе нет конкретного ответа, а судебная практика настолько противоречива, что вопрос остается дискуссионным. Наиболее распространенная позиция: если недвижимость является единственной, то накладывать на нее арест незаконно, в силу требований ст. 446 ГПК.

Поскольку фактически арест приравнивается к обращению взыскания, он не может быть наложен на жилой объект, отнесенный к единственно подходящему для проживания. Хотя такая позиция нашла отражение в судебной практике, это не делает ее безоговорочно верной.

Дело в том, что ФЗ № 229 от 02.10.2007 рассматривает арест как самостоятельную меру принудительного исполнения (ст. 68 закона), которая по закону не отождествляется с обращением взыскания и не ведет к нему в обязательном порядке.

Арест может быть не только мерой, направленной на изъятие объекта, но и самостоятельным средством принудительного характера, ограничивающим право собственности должника лишь в контексте распоряжения недвижимым имуществом.

Если запрет на отчуждение и призван принудить должника к исполнению судебного решения, то он все равно не ограничит ответчика в праве пользования и не лишит его семью единственного жилья. Эту позицию поддержал и ВС РФ в .

Не меньший интерес у должников вызывает вопрос, можно ли арестовать единственное жилье за алименты. Арест имущества за алименты, даже если оно является единственным жильем должника, возможен лишь когда задолженность превышает 3 тыс. рублей, независимо от характера имущественных требований (пп. 1.1 п. 1 ст. 80 ФЗ № 229).

Процедура наложения ареста на единственное жилье

Арест как мера обеспечения может накладываться как минимум дважды: на этапе судебного рассмотрения дела о взыскании задолженности и непосредственно в процессе исполнительного производства.

Если арест квартиры судом, согласно ст. 140 ГПК, был наложен в качестве меры по обеспечению иска, предусмотрен следующий порядок действий:

  1. Заинтересованное лицо на этапе рассмотрения вопроса имущественного взыскания в суде вправе подать заявление об обеспечении иска, которое рассматривается без вызова сторон в суд в день его подачи (ст. 141 ГПК). Обосновать требование о применении обеспечительных мер можно крупной суммой задолженности, риском отчуждения имущества со стороны должника и так далее.
  2. Суд в тот же день выносит определение, которым удовлетворяет требования истца.
  3. На основании определения заявителю выдается исполнительный лист, а ответчику направляется копия постановления (ст. 142 ГПК).
  4. Исполнение определения осуществляется по общим правилам процессуального производства. Получив исполнительный лист, истец должен направить его в подразделение ФССП, а приставы на основании этого документа наложат арест на имущество.

Альтернативный вариант – арест на этапе исполнительного производства, наложенный судебным приставом. Важно: арест в этом случае накладывается не для обращения взыскания, а для того, чтобы обеспечить исполнение судебного решения, что следует отобразить в постановлении пристава о наложении ареста.

Конечная цель ареста единственного жилья – не изъять недвижимость, а запретить должнику совершать регистрационные действия в отношении объекта. При этом ответчик продолжает пользоваться своей недвижимостью.

Учитывая сложившуюся практику, процедура осуществляется в следующем порядке:

  1. В подразделение ФССП подается исполнительный документ, содержащий имущественное требование, превышающее 3 тыс. рублей.
  2. В заявлении на открытие исполнительного производства, согласно ст. 30 ФЗ № 229 от 02.10.2007, одновременно может содержаться требование о наложении ареста на имущество должника как мера по обеспечению исполнения. Это ходатайство можно подать и после открытия исполнительного производства.
  3. Рассмотрев ходатайство, пристав выносит постановление о наложении ареста на квартиру. В данном случае акт описи и наложения ареста не составляется, так как обращения взыскания не происходит (п. 5 ст. 80 ФЗ № 229).
  4. Постановление об аресте направляется приставом в Росреестр, а копии – сторонам исполнительного производства.

Обращаем внимание, что оба эти ареста могут быть наложены последовательно, хотя для окончательного запрета на отчуждение достаточно одного из них.

Возможно ли выселение за долги

Даже если наложенный арест будет признан правомерным после обжалования, конфискация единственного жилья за долги все равно невозможна. Как упоминалось выше, ст. 446 ГПК устанавливает в отношении такого жилья иммунитет от обращения на него взыскания, защищая тем самым право должника и членов его семьи на жилище и условия для нормального существования.

Напоминаем, что правоприменительная практика не позволяет оценить пределы такого иммунитета. Он действует независимо от размера долга или характера задолженности.

Интересы лица, требующего возврата долга, тоже не подлежат оценке, хотя уже не раз предпринимались попытки внести в законодательство поправки, изменяющие это правило в пользу взыскателей.

Так, в начале 2017 года Минюст уже предлагал изменения, по которым могло стать возможным изъятие единственного жилья. В случае принятия предложенных появилась бы возможность обращать взыскание на единственную квартиру должников, относящихся к одной из четырех категорий:

  • неплательщиков алиментов;
  • должников, обязанных возместить ущерб здоровью;
  • лиц, обязанных компенсировать ущерб, нанесенный преступлением;
  • граждан, обязанных возместить ущерб, возникший в связи со смертью кормильца.

При этом предполагалось, что сумма задолженности должна составлять более 200 тыс. рублей и соразмеряться со стоимостью жилья, а общая площадь – превышать 36 м2 на каждого жильца.

В любом случае пока данные правки не были приняты, а потому выселение из единственного жилья невозможно. Впрочем, в законе есть одно исключение.

Когда единственное жилье – квартира в ипотеке

Когда единственное жилье находится в залоге у банка, ситуация принципиально меняется. Если квартира является предметом ипотеки, ст. 446 ГПК, защищающая права кредиторов, разрешает обращать на нее взыскание, независимо от того, является ли объект единственным жильем для заемщика и членов его семьи.

В общих случаях суд определяет, можно ли забрать единственное жилье за долги по ипотеке, кроме ситуаций, когда договор, порождающий ипотеку, не предполагает внесудебного порядка обращения взыскания ( ст. 51 ФЗ № 102 от 16.07.1998 “Об ипотеке”).

Рассматривая данный вопрос, суд вправе отказать банку в изъятии ипотечной квартиры, если имеют место условия, оговоренные ст. 54.1 ФЗ № 102:

  • нарушение должником обязательства носит незначительный характер;
  • сумма задолженности не превышает 5% от стоимости недвижимости;
  • период просрочки платежей не превышает 3-месячного срока.

При отсутствии по крайней мере одного из этих условий суд будет вынужден удовлетворить требование залогодержателя и вынести решение об обращении взыскания. Исключений не существует даже для семей с несовершеннолетними детьми. Банк даже не обязан предоставлять жилье взамен изъятого – дальнейшая судьба ипотечных должников его не касается.

Приняв положительное решение, суд выдает представителю банка исполнительный документ, который будет направлен в УФССП. В дальнейшем приставы опишут квартиру, выставят ее на торги, а за счет вырученных средств вернут банку долг.

После продажи семья, проживающая в ипотечной квартире, будет выселена в добровольном или принудительном порядке.

Судебная практика по вопросам обращения взыскания на единственное жилье

Из описанного выше можно сделать вывод, что судебная практика ареста единственного жилья должника и обращения взыскания на недвижимость не является однозначной. Изученные нами судебные решения наглядно демонстрируют, что, несмотря на позицию Верховного и Конституционного судов РФ, суды низших звеньев не практикуют единого подхода к описанным вопросам.

Нередко судьи отождествляют обращение взыскания и арест, запрещая последний в отношении единственного жилья должника и тем самым нарушая права взыскателей. Ясность по этому поводу внесена определением ВС РФ № 78-КГ15-42 от 11.01.2016.

Что касается обращения взыскания на такие жилые помещения, судебная практика продемонстрировала проблемы несколько иного характера.

В большинстве своем суды соглашаются с приоритетом, который имеет защита прав должника при взыскании единственного жилья, – суды признают принцип имущественного иммунитета.

Нередко судьи указывают на то, что закон не определяет конкретных пределов, в которых будет действовать имущественный иммунитет.

По мнению челябинских судей (дело № 33-8749/2010, Челябинский областной суд), обозначение таких пределов особенно актуально в ситуациях, когда единственное жилье должника является дорогостоящим и значительно превышает в размерах лимиты, необходимые семье для нормального существования.

Вопрос обращения взыскания и, в частности, проблема выявления единственного жилья – компетенция судебного пристава. Челябинские судьи полагают, что приставы, рассматривающие подобные вопросы, обязаны учитывать и качественно-количественные показатели:

  • площадь жилья;
  • его стоимость;
  • целесообразность и техническую возможность натурального выделения доли.

И все это в целях дальнейшего обращения взыскания и соблюдения интересов кредитора.

Такой подход не только сложен в плане реализации (неясно, как и почему пристав должен рассматривать вопрос выделения доли жилья в натуре), но и противоречит действующему законодательству. Ведь ст. 446 ГПК прямо запрещает обращать взыскание на единственное жилье, без определения его качественных и количественных характеристик.

Более того, такой подход будет противоречить практике КС РФ (Постановление КС РФ № 11-П от 14.05.2012), констатирующей отсутствие пределов имущественного иммунитета.

В то же время нельзя отрицать, что отсутствие таких пределов является законодательным пробелом, создающим немало правоприменительных проблем.

Резюмируя сказанное, можно сделать несколько выводов:

  • единственное жилище ­– это жилое помещение, находящееся в собственности заемщика и членов его семьи и являющееся единственным их местом жительства;
  • такое жилье находится под иммунитетом – закон запрещает отбирать его за долги, кроме случаев, когда оно является ипотечным;
  • иммунитет не запрещает накладывать на такое жилье арест – он может быть мерой обеспечения иска или исполнения обязательств;
  • несмотря на неоднократные разъяснения высших судебных инстанций, суды низшего ранга нередко допускают принятие противоречивых решений. Устранить противоречия поможет усовершенствование действующего законодательства.

Понятно. Спасибо за уточнение.

Так же, насколько я понял, данное долговое обязательство является личным долгом Вашего супруга. В этом случае, будет действовать общее правило,

«Семейный кодекс Российской Федерации» от 29.12.1995 N 223-ФЗ СК РФ Статья 45. Обращение взыскания на имущество супругов

1. По обязательствам одного из супругов взыскание может быть обращено лишь на имущество этого супруга.

Однако, возможно применение выдела доли супруга должника в совместном имуществе супругов, в судебном порядке и обращение взыскания на эту долю (продолжение вышеуказанной, части 1 статьи 45 СК РФ),

«Семейный кодекс Российской Федерации» от 29.12.1995 N 223-ФЗ СК РФ Статья 45. Обращение взыскания на имущество супругов

1.…

При недостаточности этого имущества кредитор вправе требовать выдела доли супруга-должника, которая причиталась бы супругу-должнику при разделе общего имущества супругов, для обращения на нее взыскания.

Возможно, имеются, приобретенные в браке: машина, дача, иное имущество…

Тес не менее, как правильно сказали коллеги, арест на такое имущество («единственное жилье») — возможен и будет применен приставом. Как правило. пристав выносит, в таких случаях, постановление о запрете регистрационных действий, с квартирой. При этом, регистратор прав Росреестра, осуществляет государственную регистрацию обременения. Есть разъяснения Верховного Суда РФ, в связи с этим. На основании абзаца 2 пункта 43 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.11.2015 N 50 «О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства»,

Например, арест в качестве обеспечительной меры принадлежащего полностью или в части должнику-гражданину жилого помещения, являющегося единственно пригодным для постоянного проживания самого должника и членов его семьи, равно как и установление запрета на распоряжение этим имуществом, включая запрет на вселение и регистрацию иных лиц, сами по себе не могут быть признаны незаконными, если указанные меры приняты судебным приставом-исполнителем в целях воспрепятствования должнику распорядиться данным имуществом в ущерб интересам взыскателя.

Данное обременение сохранит свою юридическую силу, до момента вынесения судебным приставом — исполнителем, постановления об окончании или прекращении исполнительного производства (ИП). То, есть продать, обменять, подарить или реализовать право распоряжения такой долей в праве, любым иным способом, Ваш супруг — не сможет (в Росреестре, просто — напросто, такую сделку не зарегистрируют).

Итак,

Могут ли судебные приставы признать его 1/3 доли в этой квартире не единственным пригодным для него жильем (поскольку у супруги есть доля в другой квартире) и обратить на нее взыскание?
Евгения

Нет, получается, у Вашего супруга иного пригодного жилья, — ни в личной собственности, ни в совместной. Поэтому, такое имущество — 1/3 доля в праве, будет иметь статус «единственного жилья», в смысле положений части 1 статьи 446 ГПК РФ. Обратить взыскание на такое жилье — нельзя, но наложить арест (запрет на регдействия) — пристав вправе.

И стоит ли беспокоиться его родителям?
Евгения

Родителей долги их сына, вообще, не касаются, если только родители не являются созаемщиками или поручителями, по обязательству Вашего супруга. Исходя из вопроса, думаю, что — не являются они таковыми. Следовательно, в этом случае, доля родителей и арестована быть не может, так как арест применяется только в отношении имущества должника.

Федеральный закон от 02.10.2007 N 229-ФЗ «Об исполнительном производстве»

Статья 80. Наложение ареста на имущество должника

1. Судебный пристав-исполнитель в целях обеспечения исполнения исполнительного документа, содержащего требования об имущественных взысканиях, вправе, в том числе и в течение срока, установленного для добровольного исполнения должником содержащихся в исполнительном документе требований, наложить арест на имущество должника.

Однако, хотел бы обратить Ваше внимание на то, что «единственное жилье» состоит не только из стен, пола и крыши. В таком жилье находится еще и обстановка: мебель, техника, иные предметы интерьера. Так вот, проблема с арестом этого имущества, в данном случае, осложняется, так называемой, «презумпцией собственности должника, установленной пунктом 59 вышеозначенного Постановления ПВС РФ № 50/2015. Суть „презумпции“ в следующем:

59. Пока иное не доказано заинтересованными лицами, принадлежность должнику-гражданину движимого имущества, на которое можно обратить взыскание, в помещении либо на огражденном (защищенном) от доступа иных лиц земельном участке, находящимися в собственности и (или) во владении должника, презюмируется.

То есть, пока заинтересованными лицами, не доказано иное, предполагается, что доля в движимом имуществе (или какие — то конкретные вещи), находящиеся в этой квартире, принадлежат и Вашему супругу. Вместе с тем, в силу закона, все равно нельзя обратить взыскание на движимое имущество в квартире (иной жилой недвижимости), которое определено судебным приставом, как „обыденная домашняя обстановка“ (ст. 446 ГПК РФ).

Верховный суд (ВС) РФ вступился за права заемщиков, берущих в долг под залог недвижимости: он указал, что когда такие отношения оформляются под видом купли-продажи дома или квартиры, то суды должны тщательно разбираться, являются ли сделки настоящими, мнимыми, притворными или прикрытыми.

Такую позицию высшая инстанция обосновала в постановлениях сразу по трём делам о попытках расторгнуть подобные сделки. Эксперты отмечают, что такая принципиальная позиция Верховного суда может положить конец бизнесу «ростовщиков», которые специализируются на таком недобросовестном отъеме жилья граждан, попавших в сложную материальную ситуацию.

Мнимая сделка

Жительница Липецка заключила договор займа на 2 миллиона рублей на 1 год с условием уплаты 5% от взятой в долг суммы ежемесячно. Гарантией возврата займа должен был служить залог квартиры, принадлежащей ей на праве собственности. При этом договор залога квартиры стороны не зарегистрировали и кредитор предложил истице оформить договор купли-продажи квартиры, пояснив, что спорный договор будет являться договором залога по расписке.

В подтверждение он дал заявительнице письменное обязательство не отчуждать квартиру до 1 января 2016 года при условии своевременного исполнения обязательств по долговой расписке. А при неисполнении обязательств квартиру в течение 3 месяцев можно было продать для погашения задолженности.

В итоге женщина какое-то время оплачивала долг и проценты, а потом перестала из-за нехватки денег, и ее квартиру купили третьи лица.

Суды Липецка встали на сторону покупателей и в удовлетворении иска о признании сделки мнимой отказали. Суд первой инстанции исходил из того, что доказательств заключения сторонами договора займа в материалах дела не имеется, апелляционная инстанция согласилась с таким решением.

Но Верховный суд РФ указал, что «реальное обеспечение прав и свобод граждан правосудием предполагает безусловную обязанность суда исследовать и оценивать все возможные варианты их защиты, поскольку правосудие по самой своей сути может признаваться таковым лишь при условии, что оно отвечает требованиям справедливости».

Он напомнил положения статьи 170 Гражданского кодекса о том, что мнимая сделка — совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия — ничтожна (пункт 1).

Ничтожной считается и притворная сделка, которая совершена с целью прикрыть другое соглашение. А к сделке, которую стороны действительно имели в виду, применяются относящиеся к ней правила (пункт 2).

Истица со ссылкой на мнимый характер договора купли-продажи квартиры указывала на то, что при его заключении стороны подразумевали договор займа с залогом спорной квартиры.

«При таких обстоятельствах судам первой и апелляционной инстанций для правильного разрешения спора надлежало самостоятельно дать правовую квалификацию заявленным требованиям и разрешить вопрос о наличии либо отсутствии предусмотренных пунктом 2 статьи 170 ГК РФ оснований для признания названного договора купли-продажи недействительным как притворной сделки, прикрывающей договоры займа и залога», — отмечает ВС.

Другими словами, суды обязаны были установить действительные правоотношения сторон, в рамках которых покупатель квартиры дала обязательство не отчуждать ее до определённого срока, а в случае неисполнения долговых обязательств продать недвижимость в счёт задолженности. Также судам было необходимо дать оценку действиям истицы по неоднократному перечислению на счёт покупательницы крупных денежных сумм, указывается в постановлении.

Однако суды никакой оценки этим обстоятельствам не дали, тогда как они имели существенное значение для правильного разрешения спора. В результате дело направлено на новое рассмотрение в апелляционной инстанции.

Суть правосудия

Ещё одна спорная сделка, в которой пришлось разбираться Верховному суду РФ, была заключена в Ставрополе, где стороны заключили договор купли-продажи земельного участка и жилого дома на нем.

Истица указала, что попала в сложную жизненную ситуацию, поэтому одолжила 300 тысяч рублей на 1 год с условием уплаты 5% от суммы займа ежемесячно. В этот же день стороны заключили договор купли-продажи земельного участка и дома.

Из материалов дела следует, что заявительница ежемесячно платила заемщику 15 тысяч рублей, при этом она являлась фактической хозяйкой дома: оплачивала коммунальные услуги, несла бремя содержания жилья, обрабатывала земельный участок. Тем не менее заёмщик продал недвижимость и участок третьему лицу, который потребовал выселения заявительницы и членов ее семьи.

Женщина подчеркнула, что договор купли-продажи, в том числе жилого дома, являющегося единственным жилищем заявительницы и членов ее семьи, заключен как необходимое условие для получения займа в целях обеспечения возврата заемных денежных средств. При этом она продолжала осуществлять права и обязанности собственника спорного имущества, пользуясь им и неся бремя его содержания.

Жительница Ставрополя полагала, что при заключении договора стороны не преследовали цели фактического отчуждения продавцом недвижимого имущества. Между тем покупатель просил суд выселить семью истицы и обязать ее передать ему ключи.

Предгорный суд Ставропольского края удовлетворил требования истицы, посчитав сделку мнимой, претензии же покупателя он оставил без удовлетворения. Однако Ставропольский краевой суд это решение отменил и вынес новое, которым, наоборот, отказал истице и частично удовлетворил требования продавца. Апелляционная инстанция уже не увидела в сделке мнимого характера. Но ВС это мнение не разделил.

«Реальное обеспечение прав и свобод граждан правосудием (пункт 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, статьи 2, 18 Конституции Российской Федерации) предполагает безусловную обязанность суда исследовать и оценивать все возможные варианты их защиты, поскольку правосудие по самой своей сути может признаваться таковым лишь при условии, что оно отвечает требованиям справедливости (статья 14 Международного пакта о гражданских и политических правах)», — отмечается в постановлении.

ВС напоминает, что суды в ходе процесса должны установить правоотношения сторон, определить, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, вынести обстоятельства на обсуждение. Эта обязанность не снимается с судей даже если стороны не ссылались на такие обстоятельства, подчеркивает высшая инстанция.

При этом суд оценивает относимость, допустимость и достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Этим требованиям гражданского процессуального законодательства апелляционное определение не соответствует: судьи не дали оценку расписке заемщика об обязанности вернуть имущество как только будет погашен долг. Также в определении не содержится выводов, по которым суд апелляционной инстанции не принял эту расписку в качестве относимого и допустимого доказательства, указывает ВС.

Между тем, по мнению высшей инстанции, этот довод являлся юридически значимым для выяснения характера возникших отношений сторон и их надлежащей квалификации в целях правильного выбора норм, подлежащих применению как при рассмотрении спора.

Дополнительная ссылка истицы на то, что договор купли-продажи недвижимости носил мнимый характер, сама по себе не исключала, что между сторонами в действительности был заключен договор залога жилого дома в целях обеспечения возврата займа. Однако этот вопрос на обсуждение сторон поставлен не был, говорится в постановлении.

Эти нарушения ВС посчитал существенными, в связи с чем отменил определение Ставропольского краевого суда и направил дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Притворная или прикрытая сделка

В несправедливую ситуацию попали и жители Саратова, заключившие и договор купли-продажи квартиры и договор займа, по которому покупатель должен был передать им 3 миллиона рублей под 5% в месяц сроком на два года. При этом «продавцы» квартиры получили всего 2,7 миллиона рублей, а в договоре о продаже их квартиры фигурировала сумма 4 миллиона рублей, но больше денег от покупателя они не видели.

На самом же деле, по утверждениям заявителей, квартира передавалась в залог для обеспечения возврата долга и после исполнения обязательств предполагалось ее возвращение заемщикам обратно. Однако покупатель успел перепродать их недвижимость для того, как считают истцы, чтобы создать видимость добросовестности приобретения квартиры.

При этом он не предпринимал никаких действий по вселению в квартиру, не имел ключей и не нёс бремя её содержания, а продавец продолжала являться членом ЖСК, она и её дочь продолжали проживать в квартире и оплачивали все коммунальные расходы.

В связи с этим заявители посчитали сделку по купле-продаже квартиры притворной и просили отменить оба договора. Решением Волжского суда Саратова в удовлетворении их требований было отказано.

Апелляционная инстанция Саратовского областного суда это решение отменила и приняла новое, которым исковые требования были удовлетворены.

Однако ВС РФ счёл, что в ходе процесса были допущены ошибки.

Он сослался на пункт 87 постановления пленума от 23 июня 2015 года No 25, в котором разъяснено, что в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки.

«Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учётом её существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ)», — указывается в решении.

Для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом её существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 88 постановления пленума).

ВС указывает, что из содержания нормы ГК и разъяснений пленума следует, что в случае признания сделки недействительной в связи с притворностью суду необходимо установить действительную волю сторон, выяснить фактические отношения между сторонами, а также намерения каждой стороны.

При этом следует учесть, что признание договора притворной сделкой не влечёт таких последствий как реституция, поскольку законом в отношении них предусмотрены иные последствия — применение к сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемой сделке), относящихся к ней правил, напоминает ВС РФ.

Он указывает, что апелляция установила обстоятельства, свидетельствующие о притворности сделки по продаже имущества, и сделала вывод о том, что действительная воля сторон была направлена на достижение правовых последствий, характерных для залога недвижимого имущества.

«Следовательно, суду апелляционной инстанции надлежало применить к притворной сделке правила прикрываемой сделки, с учётом её существа и содержания, чего в нарушение закона и разъяснений Пленума сделано не было», — поясняет ВС.

Он также считает, что суд неправомерно уклонился от выяснения вопроса, реально ли покупатель передал продавцу денежные средства, а именно это обстоятельство и должно было повлиять на принятие решения о наличии или отсутствии оснований для признания договора купли-продажи квартиры недействительной сделкой.

Данное дело также направлено на новое рассмотрение в апелляционную инстанцию.

Комментарий эксперта

Управляющий партнёр коллегии адвокатов «Тарло и партнеры» Алексей Попов отмечает, что позиция Верховного суда сразу по трём делам свидетельствует о борьбе высшей инстанции с порочной практикой, когда недобросовестные ростовщики пользуются неблагополучной ситуацией с деньгами у граждан и отнимают у них жильё.

«Объединение позиций этих постановлений в одну историю совершенно оправданно. Все они касаются тематики предоставления займа фактически под залог недвижимости, который с целью обхода довольно сложных процедур обращения взыскания на залог завуалирован под куплю-продажу этой недвижимости. Такая недвижимость, переоформленная на заимодавца по договору купли-продажи, реализуется (продаётся) им третьим лицам по заниженной относительно рыночной стоимости цене в ускоренном порядке в случае нарушения сроков возврата займов, выданных под грабительские ломбардные проценты в условиях использования, как правило, сложного положения нуждающегося в деньгах заёмщика. Такую порочную практику, указывая на это как на противоправное поведение недобросовестной стороны, использующей неграмотность и сложившиеся тяжелые обстоятельства, вызвавшие нужду в деньгах собственников недвижимости, Верховный суд обоснованно предотвратил», — отметил Попов.

Он считает, что на примере рассмотрения конкретных дел ВС РФ «продемонстрировал недопустимость при их разрешении нижестоящими судами формального правового подхода в оценке заключённых договоров без учета фактических обстоятельств, свидетельствующих о явном притворном характере таких сделок — договоров купли-продажи квартир, имеющих своей целью в действительности прикрытие заемных отношений с залогом этих квартир».

«Несмотря на то, что граждане, вступающие в такие рискованные взаимоотношения, в принципе должны были осознавать возможные последствия, Верховный суд признал их слабой стороной, пострадавшей от действий предприимчивых ростовщиков, которые были признаны недопустимым злоупотреблением. Такая позиция в целом справедлива, поскольку обе стороны понимали, что целью совершения купли-продажи квартиры является не сделка купли-продажи в собственном смысле, а временное (заключенное на определенный срок) обеспечение возвратности займа, что было установлено на основе имеющихся доказательств и фактических обстоятельств. Следовательно, к правоотношениям сторон требуется применять положения закона о тех сделках и правоотношениях, которые стороны на самом деле имели ввиду. В этих отношениях именно граждане-заемщики оказались пострадавшими, так как именно заимодавцы получили незаконные и необоснованные выгоды и преимущества из своего положения, недобросовестно используя права «собственников» по существу заложенной недвижимости в обход положений законодательства об ипотеке, а именно, порядка обращения взыскания и реализации заложенной недвижимости в счёт погашения обеспеченного таким залогом долга», — поясняет управляющий партнёр «Тарло и партнёры».

Тем самым, подчеркивает он, Верховный суд положил конец довольно распространённому бизнесу различных некредитных учреждений и предприимчивых физических лиц — своего рода ломбардам недвижимости, — использующих подобные схемы.

«Теперь такие ростовщики-заимодавцы рискуют подвергнуться всем негативным последствиям расторжения или признания недействительными заключённых сделок с такой «залоговой» недвижимостью, которая может быть изъята у них и у последующих приобретателей, в том числе вполне добросовестных в зависимости от конкретных обстоятельств, в пользу заемщиков (бывших собственников), тогда как заимодавцам придётся довольствоваться только правом получить выданные в займы деньги, причём эти обязательства будут уже ничем не обеспечены», — полагает Попов.

Алиса Фокс

Ситуация с взысканием долгов сегодня актуальна для многих. Долги надо возвращать. Особенно по решению суда. На это и существует служба судебных приставов. Но всегда ли их действия правомерны? Практически все должники знают, что единственное жилье трогать запрещено. Так ли это на самом деле, и какие действия пристав имеет право совершать с квартирой должника, не нарушая при этом закон?

В районном суде Петербурга было вынесено решение по иску против местной жительницы. Она по решению суда обязана была вернуть немалый долг. Пристав завел исполнительное производство и арестовал земельный участок и часть дачи гражданки. Их продали, и деньги ушли на погашение долга.

Но этих средств на все погашение не хватило, и пристав наложил арест на квартиру, где жила должница с ребенком.

Но с арестом квартиры ответчица не согласилась. Она пошла в другой райсуд с заявлением, в котором оспаривала вынесенное приставом постановление по аресту жилья. В обоснование своего иска гражданка написала, что квартира — единственное место проживания для нее и ее маленького сына, поэтому ее нельзя арестовать.

Районный суд с этим заявлением согласился. В своем решении суд первой инстанции сказал, что согласно статьи 79 Закона об исполнительном производстве взыскание не может быть обращено на принадлежащее должнику на праве собственности имущество, перечень которого установлен в Гражданском процессуальном кодексе. Единственное пригодное для постоянного проживания помещение включено в этот список (статья 446 ГПК.)

«Поскольку на спорную квартиру как на единственное место жительства должника не может быть обращено взыскание, то арест на имущество, на которое не может быть обращено взыскание, не может быть использован как самостоятельная мера принудительного исполнения и не может привести к исполнению решения суда», — записано в решении районного суда.

Кредитор и судебный пристав обиделись на такой вердикт и написали жалобу в Санкт-Петербургский городской суд. В апелляции сказано, что арест квартиры был сделан «не с целью обращения на него взыскания, а как самостоятельная мера принудительного исполнения, предусмотренная законом об исполнительном производстве». Но горсуд не поддержал пристава и кредитора. Апелляция заявила, что их довод «основан на неверном толковании действующего законодательства». Суд сказал, что предпринятая приставом мера не входит в перечень оснований для наложения ареста.

Поэтому «довод о правомерности наложения ареста с целью принуждения должника к фактическому исполнению требований исполнительного документа не соответствует действующему законодательству» — записано в апелляционном решении. А еще горсуд сказал, что наложение ареста для обеспечения сохранности имущества в нашем случае лишено юридической значимости, поскольку «такой арест в настоящем деле не может привести к исполнению решения суда».

Кредитор с такой формулировкой также не согласился и пошел дальше и выше — в Верховный суд РФ. А там, прочитав это дело, заявили следующее — акты питерских судов неправильные и подлежат отмене, поскольку их выводы основаны «на неправильном толковании норм материального права».

В своем определении Судебная коллегия по гражданским делам указала, что арест в качестве исполнительного действия может быть наложен приставом «в целях обеспечения исполнения решения суда, содержащего требования об имущественных взысканиях» (статьи 64 и 80 Закона об исполнительном производстве). По мнению Верховного суда, несмотря на то что в статье 446 ГПК запрещается обращать взыскание по исполнительным документам на единственное жилье должника, арестовывать такое жилье можно, потому как арест взысканием не является. Это разные действия.

По мнению коллегии, суд первой инстанции и апелляция ошибочно поставили знак равенства между запретом на совершение с квартирой регистрационных действий и мерами принудительного исполнения. В решении Верховного суда сказано, что «из постановления судебного пристава-исполнителя видно, что оно вынесено в целях обеспечения исполнения решения суда».

И суд уточнил, что ограничения права пользования квартирой и обращения на нее взыскания, а именно — изъятия квартиры и ее реализации либо передачи взыскателю, этот арест не предусматривает. Жить как жила должница в своей квартире может спокойно, но после наложения ареста женщина не сможет распорядиться жильем. То есть продать его, подарить или поменять.

Верховный суд в этом деле использовал постановление Пленума «О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства» (ноябрь 2015 года).

В том постановлении сказано, что арест жилого помещения, являющегося единственным для постоянного проживания должника-собственника и его семьи, равно как и установление запрета на распоряжение этим имуществом (в том числе вселение и регистрацию иных лиц), не могут быть признаны незаконными, если эти меры приняты судебным приставом-исполнителем, чтобы должник не мог распорядиться недвижимостью в ущерб интересам взыскателя. (Дело N 78-КГ15-42)

Иван Соловьев, профессор Академии МВД России:

— Задача кредитора — создать такие условия для должника, чтобы тот, желательно, ни на минуту не забывал о том, что он должен. Единственное жилье долгое время оставалось неприступным форпостом для взыскателей и хоть какой-то гарантией для тех, кто не рассчитал свои финансовые возможности или переоценил перспективы. Решение о наложении обременений на него вполне прогнозируемо, так как рост задолженности растет месяц от месяца, а дорогие кредиты остаются пока единственным действенным способом оживить банковскую сферу. В любом случае не стоит забывать о возможностях новых норм о банкротстве физических лиц. 500 тысяч рублей и три месяца просрочки — вполне можно подумать об этой юридической процедуре, но начинать и вести ее лучше самому, так как кредитор однозначно проведет ее так, как выгодно ему.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *