Статья 77. УПК РФ. Показания обвиняемого

Признание обвиняемым своей вины в совершении преступления может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении его виновности совокупностью имеющихся по уголовному делу доказательств (ч.2 ст.77 УПК РФ), обстоятельства же которые оправдывают обвиняемого, действуют независимо и имеют значение до тех пор, пока они не опровергнуты . Данное положение выступает в качестве гарантии сразу множества принципов уголовного процесса, но основное его значение заключается в защите личности от неосновательного обвинения, даже если сам обвиняемый желает собственного осуждения, а также достижении истины по делу. «Оправдание лица, чья вина не установлена, не мешает борьбе с преступностью, а наоборот, способствует ей. Совершенно недопустимо, когда невиновного осуждают, а действительный преступник не наказан и продолжает свою преступную деятельность» .

На данную тему было написано уже большое количество работ — «в науке и практике уголовного процесса есть темы, которые всегда будут пользоваться повышенным вниманием и вызывать самый живой интерес. Одна из таких тем — признание обвиняемым своей вины в совершенном преступлении» . Мнения авторов при этом занимают диаметрально противоположные позиции, но в целом нельзя не отметить ориентирование органов предварительного расследования на попытку добиться именно признания обвиняемым своей вины . По сути, признание обвиняемым вины следует толковать гораздо шире, и более корректно было бы назвать данный институт как признание виновности , потому как лицо признает не наличие вины, а наличие состава преступления в целом. Следует также отметить, что сопоставлять данное понятие с согласием с предъявленным обвинением некорректно в виду различия форм и значения . Признание обвиняемым вины является основанием для применения упрощенной формы дознания, согласие же с предъявленным обвинением является основанием для рассмотрения уголовного дела в особом порядке.

Признание обвиняемым своей вины в прошлом влияло на объем судебного следствия. Так ч.2 ст.446 УПК РСФСР 1960 г. устанавливала положение, согласно которому «при наличии признания подсудимого судебное следствие ограничивалось лишь его допросом, если стороны были с этим согласны и не ходатайствовали об исследовании каких–либо других доказательств» . На данный момент в свете новых изменений в УПК РФ признание обвиняемым вины, в соответствии с п.2 ч.2 ст.226.1, является основанием для проведения новой формы предварительного расследования — дознание в сокращенной форме.

Причины для признания обвиняемым вины фактически могут быть самыми разными: от давления со стороны правоохранительных органов до деятельности в качестве «громоотвода» для остальных соучастников . В результате принятия новой формы дознания еще большее число дознавателей будет стремиться к получению признания, потому как это будет упрощать их работу, что не может не сказаться на качестве расследования и способах получения признания . Не может это не сказаться и на качестве защиты — дознание в сокращенной форме требует меньше времени и от защитника, а общеизвестным является, что адвокат по назначению получает гораздо меньше , чем если бы он действовал по контракту. В результате это может в перспективе привести к большому числу случаев, когда адвокат «сам уговаривает подзащитного признать вину, выдать соучастников и т. д., мотивируя это его же интересами, советует линию защиты, направленную не на противостояние, а на компромисс со следствием» .

Также необходимо отметить, что обвиняемый вправе на стадии судебного разбирательства отказаться от собственного признания, если оно обличено в форму показаний (п.1 ч.2 ст.75 УПК РФ), в литературе также предлагается признавать недопустимыми не только сами неподтвержденные показания, но и другие доказательства, о которых в таких показаниях упоминается . В результате при построении обвинения на основе одного лишь признания фундамент данного обвинения может быть нарушен и в результате при недостаточном исследовании доказательств стороной обвинения суд может вынести оправдательный приговор. Таким образом, в целях ослабления внимания органов предварительного расследования обвиняемый может сознательно признать вину, «как показывает следственная и судебная практика, главная ошибка органов предварительного расследования заключается в том, что они зачастую свои усилия направляют на доказывание самого факта совершения преступления, а вопросам доказывания вины обвиняемого в его совершении уделяют недостаточное внимание, уповая при этом на признание обвиняемым своей вины» .

«Практические работники давно ломают голову, что это: забота законодателя о хлебе насущном для адвокатского сословия или все то же недоверие к следственному аппарату, та же пресловутая «презумпция недобросовестности» следователя» . Ряд авторов, правда, критикуют указанное основание признания доказательства недопустимым, указывая, что «если подозреваемому или обвиняемому до допроса в ходе предварительного расследования были разъяснены его права, в том числе право не свидетельствовать против самого себя и право иметь защитника, если сам допрос был произведен в строгом соответствии с требованиями УПК, а полученные на нем показания подтверждаются всей совокупностью собранных доказательств, то такие показания неверно … исключать из доказательственной базы лишь на том основании, что лицо в суде их не подтверждает. Ведь недопустимы те сведения, которые получены с нарушением закона (ч. 2 ст. 50 Конституции РФ, ч. 1 ст. 75 УПК РФ), здесь же никакого нарушения закона при получении значимых сведений нет» . Высказывание автора, по моему мнению, некорректно, потому как влияние на обвиняемого можно оказать и до начала допроса, соответственно и в отсутствии защитника, а также в силу тяжелого психоэмоциального состояния обвиняемого на момент обвинения и иных причин данные показания могут содержать недостоверную информацию, а в ходе судебного разбирательства в первую очередь должна быть установлена истина по делу.

Интересно также рассмотреть явку с повинной, которая рассматривается в качестве одного из доказательств вины «несмотря на то что ее «происхождение» и достоверность во многих случаях вызывают обоснованные сомнения, тем более что участие защитника при даче явки с повинной законом не предусмотрено. Этой ситуацией пользуются оперативные работники, направляющие все свои усилия (в том числе незаконные) для получения признательных показаний в форме явок с повинной» . Явка с повинной не является показаниями, а потому к ней неприменимы правила о том, что обвиняемый вправе не подтвердить свои показания на стадии судебного разбирательства, в то же время явка составляется в письменной форме, даже если она дана устно, в результате ее следует рассматривать в качестве иных документов (ст.84 УПК РФ). В результате явка с повинной, являясь основанием для возбуждения уголовного дела, в то же время является доказательством, относительно которого обвиняемый не вправе использовать положения ч.2 ст.75 УПК РФ. Единственный способ признания данного доказательства недопустимым — отсутствие защитника во время подачи явки .

Ряд авторов в результате предлагает вообще отказаться от признания обвиняемым вины в качестве источника доказательств . Справедливости ради следует отметить, что это высказывание могло бы «сработать» в идеальном мире, но с учетом реалий «могут быть существенно нарушены как права подозреваемого, обвиняемого, который не сможет защищаться, так и права потерпевшего. Поэтому представляется, что исключение показаний подозреваемого, обвиняемого вообще из числа доказательств будет такой же крайностью, как отношение к этим показаниям как к «царице доказательств», и приведет к серьезным негативным последствиям» . Более того, доказательством является не сам факт признания вины, а именно сведения, которые в него закладываются , которые могут воздействовать лишь в совокупности с иными сведениями .

Этот и иные факторы, свидетельствующие как в пользу, так и против существования данного института не дают однозначного ответа на значимость признания обвиняемым обвинения, но они однозначно свидетельствуют о повышенном внимании законодателя и органов расследования к нему. Широкое применение данного вида доказательств может с одной стороны упростить расследование преступлений, благодаря чему органы следствия и дознания смогут более ответственно подойти к расследованию иных преступлений, так и привести к злоупотреблениям, что будет способствовать увеличению числа необоснованно осужденных.

Но в любом случае признание обвиняемым своей вины ни в коем случае нельзя рассматривать как основной способ получения достоверных сведений о психическом состоянии лица на момент совершения преступления, несмотря даже на то, что именно обвиняемый может наиболее полно охарактеризовать свои намерения. В результате наиболее точный субъективный источник для установления субъективной стороны преступления является наименее достоверным.

В конечном счете следует напомнить, что «неправильность подхода к показаниям обвиняемого как к лучшему доказательству вовсе не означает, что к ним надо подходить как к худшему доказательству или вообще отрицать их значение…Учитывая значение этих показаний, тенденция вести доказывание, минуя их, представляется не менее вредной, чем установка на получение сознания во что бы то ни стало» .

Литература:

1. Андросенко Н. Признание подозреваемым, обвиняемым своей вины как доказательство по уголовному делу // Мировой судья. 2008. N 2. С.15–18

3. Будников В. Л. Признание обвиняемым своей вины не является доказательством // Российская юстиция. 2007. N 4. С.44–45

4. Гармаев Ю. П. Пределы полномочий защитника в уголовном процессе и типичные правонарушения, допускаемые адвокатами. Практический комментарий законодательства // КонсультантПлюс: справ. правовая система. — Версия Проф, сетевая. — Электрон. дан. — Доступ из локальной сети Науч. б–ки Том. гос. ун–та.

5. Горбачев А. В. О допустимости показаний, данных лицом против самого себя // Адвокатская практика. 2004. N 2. С.31–34

6. Ищенко Е. П., Ищенко П. П. Можно ли устранить недостатки действующего УПК РФ? // Уголовное судопроизводство. 2007. N 2. С.2–9.

7. Карпов А. И. Судебное производство в уголовном процессе Российской Федерации: практическое пособие по применению Уголовно–процессуального кодекса Российской Федерации / А. И. Карпов. — М.: Юрайт, 2008. — 732 с.

8. Касаткина С. А. Признание обвиняемого: монография / А. С. Касаткина. — М.: Проспект, 2010. — 224 с.

10. Куссмауль Р. Исключить показания обвиняемого из числа доказательств // Российская юстиция. 2001. № 7. С.52–53

11. Лупинская П. А. Доказательства и доказывание в новом уголовном процессе // Российская юстиция. 2002. N 7. С.5–8

12. Лупинская П. А. Уголовно–процессуальное право Российской Федерации: учеб. / П. А. Лупинская. М.: Юристъ, 2005. — 345 с.

13. Новиков С. А. «Я виновен!»: Доказательственное значение собственного признания вины в современном уголовном процессе России // Известия вузов. Правоведение. 2009. N 1. С.141–157.

14. Определение Верховного Суда РФ от 06.09.2005 N 66–о05–83 «Приговор по делу об убийстве двух лиц из хулиганских побуждений оставлен без изменения, поскольку, тщательно исследовав обстоятельства дела и правильно оценив все доказательства, суд пришел к обоснованному выводу о доказанности вины осужденного, верно квалифицировал его действия, доводы осужденного о самооговоре судом проверены и правильно отвергнуты как несостоятельные»

16. Чурилов Ю. Ю. Квалификация недопустимых форм признания вины при постановлении оправдательного приговора // Уголовное судопроизводство. 2008. N 3. С.36–38

Процессуальное значение признания вины и согласия обвиняемого с предъявленным ему обвинением в истории науки российского уголовного судопроизводства

Становление и развитие особого порядка судебного разбирательства в российском уголовном судопроизводстве обусловлено особым отношением законодателя к признанию обвиняемым своей вины. Если сравнивать с практикой США, признание вины устраняет «спор» между обвинением и обвиняемым*(1), при наличии которого судебное следствие не проводится, другие доказательства не исследуются, что в итоге упрощает судебную процедуру и влечет вынесение обвинительного приговора единолично судьей*(2).

В российском уголовном судопроизводстве признание вины на протяжении развития уголовно-процессуального законодательства также имело определенную ценность. Наряду с «признанием вины» в действующем УПК РФ 2001 г. появилась «новая» правовая категория — «согласие обвиняемого с предъявленным ему обвинением». Поэтому актуальным становится вопрос о содержании и соотношении таких правовых категорий, как «признание вины» и «согласие обвиняемого с предъявленным ему обвинением», в их процессуальном значении.

На наш взгляд, следует рассмотреть указанные вопросы через призму истории науки уголовного судопроизводства, раскрывая значение признания вины по уголовно-процессуальному законодательству в его историческом развитии: в дореволюционный, советский и современный периоды, руководствуясь такими ключевыми правовыми документами, как Судебник Ивана III, Судебник Ивана IV, Соборное Уложение 1649 г.*(3), Краткое изображение процессов или тяжеб 1715 г.*(4) Свод законов Российской империи 1832 г.*(5), Устав уголовного судопроизводства 1864 г.*(6), УПК РСФСР 1923 г.*(7), УПК РСФСР 1960 г.*(8), УПК РФ 2001 г.*(9)

Период действия Судебников Ивана III, Ивана IV, Соборного Уложения 1649 г. отмечался тем, что «собственное признание считалось совершенным доказательством, это, естественно, вело к развитию пытки. Поэтому все доказательства сосредоточивались в пытке, которая производилась с целью вынудить собственное признание… Без признания преступник не мог быть приговорен к полному законами постановленному наказанию, но на основании других доказательств приговаривался к меньшему»*(10). Другими словами, суд не вправе назначить большее наказание, если отсутствует признание подсудимого о своей вине.

По Соборному Уложению 1649 г. «сознание обвиняемого», вынуждаемого пыткой, являлось доказательством, имеющим «полную силу»*(11). Дело могло быть решено признанием иска ответчиком в самом начале судебного рассмотрения. Для этого достаточно, чтобы ответчик не возражал против иска*(12). Таким образом, в российском законодательстве укреплялась система формальных доказательств*(13).

Уголовное судопроизводство периода правления Петра I регламентировалось Кратким изображением процессов и тяжеб 1715 г., которое являлось приложением к Воинскому Уставу. Согласно указанному правовому документу собственное признание обвиняемого считается лучшим доказательством, не требующим более каких-либо других действий для выяснения истины. Законодатель указывал на условия, при которых признание могло быть положено в основу приговора: полнота и безоговорочность признания; добровольность признания, которое должно быть сделано перед судьей; обвиняемый должен не только признать факты, но и в какой-то мере доказать признаваемые положения. Здесь очевиден определенный прогресс по сравнению с нормами Соборного Уложения 1964 г. Статья 101 гл. Х Соборного Уложения 1964 г. считала даже молчание ответчика за признание иска. Считая, что при соблюдении указанных условий будет достигнута истина, законом разрешалось прекратить судебное следствие и перейти к вынесению приговора*(14). Однако законодательство и судебная практика допускали широкое применение пытки для получения «добровольного» сознания, что ставило под сомнение ценность признания обвиняемого*(15).

По Своду законов Российской империи 1832 г. (далее — Свод законов) собственное признание считалось «лучшим доказательством всего света» (ст. 316 Свода законов), но бывали случаи добывания его истязаниями и приемами замаскированной пытки, хотя закон запрещал применять пристрастные допросы, истязания и мучения обвиняемого. Во время судебного разбирательства суд должен был опросить обвиняемого о том, не было ли во время предварительного следствия пристрастных допросов и других неправильных действий. В случае необходимости суд подвергал обвиняемого новому допросу, склоняя его к признанию вины. Кроме обвиняемого, суд не допрашивал никого из участников процесса. С содержанием дела и доказательствами суд знакомился только по письменным материалам предварительного следствия. Само решение судей не основывалось на их убеждении в доказанности того или иного факта, а определялось по правилам подсчета установленных доказательств (как совершенных, так и несовершенных), предписанных законом. Свод законов воспроизводил все основные черты легальной теории доказательств Краткого изображения процессов и тяжеб 1715 г., но основное средство получения сознания обвиняемого — пытка — было исключено*(16).

И.Я. Фойницкий, комментируя законодательство, регламентирующее уголовный процесс до принятия Устава уголовного судопроизводства 1864 г. (далее — Устав), указывал, что прежнее законодательство обращало внимание только на признание подсудимого и ему придавалось исключительное значение, называя его лучшим, совершенным доказательством уголовного процесса, «царицей доказательств»*(17).

В результате судебной реформы 1864 г. и принятия Устава отношение законодателя к признанию подсудимого (а также к показаниям подсудимого вообще) несколько изменилось.

И.Я. Фойницкий отмечал: «Как ни веским представляется в ряду других доказательств собственное признание подсудимого, к нему надо относиться осторожно; как и другие доказательства, оно не устраняет необходимости судебного исследования. Притом если можно придавать важное значение признанию подсудимого, то нет основания не придавать значения и другим его показаниям… Ныне (согласно Уставу — прим. авт.) принимается, что все показания подсудимого, как оправдывающие его, так и уличающие, могут служить доказательственным материалом для суда. Низведя признание подсудимого с той высокой степени, на которой оно стояло в прежнее время, законодательство может обойтись и без тех мер принуждения, которые прежде были необходимы. Наш устав запрещает применение каких бы то ни было мер вымогательства сознания подсудимого как на предварительном, так и на судебном следствии (ст. 404, 406, 679, 680, 685 УУС)»*(18).

В статье 681 Устава предусматривалось, «если признание подсудимого не возбуждает никакого сомнения, то суд, не производя дальнейшего исследования, может перейти к заключительным прениям». Комментаторы данной статьи указывали на то, что «продолжение судебного следствия, несмотря на сделанное подсудимым признание согласно с указаниями обвинительного акта, было бы в большей части случаев напрасною потерею времени и бесполезным отягощением положения подсудимого… Исследовать то, чего не оспаривает подсудимый, повинившийся в своем преступлении, позволительно только тогда, когда есть какое-либо сомнение на счет искренности или полноты признания»*(19).

Следует сделать вывод о том, что Устав предусматривал особый, сокращенный порядок принятия решения в случае признания вины. Однако необходимо было соблюсти условие о том, что согласие подсудимого с предъявленным обвинением не вызывает сомнения у суда.

В советский период «сокращение судебного следствия в случае признания вины подсудимым допускалось по УПК РСФСР 1922 г. как в первоначальной, так и в сменившей ее редакции 1923 г., однако в законе не было ни слова о каких-нибудь «соглашениях» между обвинением и защитой или иных уступках подсудимому»*(20). Согласно ч. 1 ст. 282 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР 1923 г., «если подсудимый согласился с обстоятельствами, изложенными в обвинительном заключении, признал правильным предъявленное ему обвинение и дал показания, суд может не производить дальнейшего судебного следствия и перейти к выслушиванию прений сторон».

Согласно ч. 2 ст. 446 УПК РСФСР 1960 г., если все подсудимые полностью признали себя виновными и эти признания не оспариваются какой-либо из сторон и не вызывают сомнения у председательствующего судьи, то допускалось сокращение судебного следствия. В данном случае законом разрешалось или ограничиться исследованием тех доказательств, на которые укажут участники процесса, или окончить судебное следствие и перейти к прениям сторон.

В.Я. Лившиц отмечал, что «в советском праве сознание обвиняемого не исключает судебного следствия, а лишь может повлиять на объем рассматриваемого на суде доказательственного материала»*(21), кроме того, признание обвиняемым своей вины является одним из оснований сокращения судебного следствия наряду с «достаточной, по мнению суда или сторон, выясненненостью обстоятельств дела»*(22) .

При рассмотрении уголовно-процессуального законодательства советского периода следует отметить, что признание вины не утрачивает своего процессуального значения как основного доказательства по делу. При наличии признания подсудимым вины в проведении судебного разбирательства в общем порядке не было необходимости. Вместе с тем в целях ограничения злоупотреблений со стороны лиц, способных оказать давление на обвиняемого, вынуждая его дать признательные показания, закон предусматривал императивное требование о том, что признание вины должно подтверждаться совокупностью иных доказательств по делу (ч. 2 ст. 77 УПК РСФСР 1960 г.).

В дореволюционный и советский периоды развития уголовного судопроизводства проведение сокращенного судебного разбирательства было поставлено в зависимость от признания подсудимым вины, однако в ныне действующем УПК РФ 2001 г. возможность не проводить в полном объеме судебное разбирательство поставлена в зависимость от согласия обвиняемого с предъявленным ему обвинением (гл. 40 УПК РФ).

В научной литературе нет единого подхода к пониманию категорий «признание вины» и «согласие обвиняемого с предъявленным ему обвинением». В частности, И. Петрухин называет среди условий применения особого порядка судебного разбирательства (далее — «особый порядок») не согласие с предъявленным обвинением, а «полное признание обвиняемым своей вины»*(23).

В науке уголовного права «вина — это психическое отношение лица к совершенному им общественно опасному деянию, предусмотренному уголовным законом, и его общественно опасным последствиям»*(24).

Согласно п. 22 ст. 5 УПК РФ «обвинение — утверждение о совершении определенным лицом деяния, запрещенного уголовным законом, выдвинутое в порядке, установленном настоящим Кодексом».

Следует рассматривать «признание вины» именно как психическое отношение лица к совершенному деянию, а «согласие с предъявленным обвинением» — как отношение обвиняемого к фиксированной в процессуальных актах версии о его виновности. Иными словами, «признание вины имеет материально-правовое значение, а согласие с предъявленным обвинением — процессуальное»*(25).

Виновное лицо фактически может признавать свою вину относительно того или иного совершенного им деяния, но не во всех случаях обвиняемый может осознавать (понимать) юридическую сторону (квалификацию) преступления. Например, в соответствии с нормами американского права различают два вида признаний. Одно из них — это заявление, которое имеет отношение к какому-либо обстоятельству, связанному с преступлением, но не является признанием виновности. Так, обвиняемый может признать, что находился за рулем краденой автомашины, но при этом отрицать свою причастность к краже и даже осведомленность о том, что автомашина была украдена. Другой вид признания представляет собой заявление, которым обвиняемый признает преступное нарушение им закона. Практически такое признание оказывается признанием каждого из элементов состава преступления*(26).

Л.Е. Владимиров отмечал, что «признание подсудимым какого-либо факта для него невыгодного, не может быть рассматриваемо как собственное признание виновности»*(27). Поэтому если обвиняемый признается, например, в нанесении удара, в результате которого наступила смерть потерпевшего, то не всегда это означает, что он совершил убийство, поскольку данное действие может быть совершено как умышленно, так и по неосторожности или вообще случайно*(28). Именно такое положение вещей позволяет говорить о различном значении понятий «признание вины» и «согласие обвиняемого с предъявленным ему обвинением».

Согласие обвиняемого с предъявленным ему обвинением означает понимание существа обвинения, согласие с квалификацией преступного деяния*(29). Процессуалисты отмечают также, что «более широкий термин «согласие с обвинением» включает не только согласие обвиняемого с системой обвинительных доказательств, но и согласие с тем, что он виновен в совершении преступления, т.е. признает свою вину»*(30). Признание вины некоторыми учеными рассматривается в качестве необходимого условия применения «особого порядка»*(31). Поэтому следует сделать вывод, что в условиях судебного заседания в «особом порядке» согласие обвиняемого с предъявленным ему обвинением включает в себя признание обвиняемым вины, согласие с квалификацией содеянного и согласие с доказательствами, собранными по делу.

Следовательно, возможность рассмотрения уголовного дела в «особом порядке» поставлена в зависимость от согласия подсудимого с предъявленным ему обвинением, а не с фактом признания им вины.

В завершение следует отметить, что в истории науки уголовного судопроизводства России огромное значение придавалось признанию обвиняемого (подсудимого) своей вины. Признание вины рассматривалось как одно из доказательств по уголовному делу. Какие-либо «привилегии» и уступки обвиняемому (подсудимому), признающему свою вину, не предоставлялись. В большей мере признание вины влекло лишь сокращение судебного следствия. Что касается современного этапа развития уголовно-процессуального законодательства, то при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением судебное следствие в полном объеме не проводится. Следует считать «признание обвиняемым вины» и «согласие обвиняемого с предъявленным ему обвинением» различными по своему значению понятиями. Действующий уголовно-процессуальный закон рассматривает согласие обвиняемого с предъявленным обвинением в качестве основания применения «особого порядка» — в чем и заключается его процессуальное значение, — а признание вины следует рассматривать как необходимый элемент согласия обвиняемого с предъявленным ему обвинением.

М.А. Днепровская,

ведущий специалист-эксперт юридического отдела

Межрайонной ИФНС России N 8 по Иркутской области

«Журнал российского права», N 4, апрель 2009 г.

————————————————————————————-

*(5) Свод законов Российской империи, повелением государя императора Николая Павловича составленный. Т. 15: Законы уголовные. Издание 1842 года. СПб., 1842.

*(6) Российское законодательство Х-ХХ. В 9 т. / Отв. ред. тома Б.В. Виленский. Т. 8: Судебная реформа. С. 120-251.

*(7) Собрание кодексов РСФСР. 4-е изд. М., 1929. С. 930-1011.

*(8) ВВС РСФСР. 1960. N 40. Ст. 592.

*(9) СЗ РФ. 2001. N 52 (Ч. 1). Ст. 4921.

*(10) См.: Устав уголовного судопроизводства. Основные положения. СПб., 1866. С. 4.

*(12) См.: Российское законодательств Х-ХХ.В 9 т. Т. 3. С. 297.

*(13) См. подробнее: Пашин С. Теория формальных доказательств и здравый смысл // Российская юстиция. 1996. N 1. С. 52.

*(14) См.: Российское законодательство Х-ХХ. В 9 т. Т. 4. С. 436-437.

*(15) См.: Там же. С. 437; Чельцов-Бебутов М.А. Указ. соч. С. 710.

*(16) См.: Чельцов-Бебутов М. А. Указ. соч. С. 737-739.

*(17) См.: Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 2 / Общ. ред. А.В. Смирнова. СПб., 1996. С. 267.

*(18) Фойницкий И.Я. Указ. соч. Т. 2. С. 268-269.

*(19) См.: Устав уголовного судопроизводства. Основные положения. С. 247.

*(20) Милицин С. Сделки о признании вины: возможен ли российский вариант? // Российская юстиция. 1999. N 12. С. 41.

*(21) Лившиц В.Я. Принцип непосредственности в советском уголовном процессе. М.-Л., 1949. С. 176.

*(22) См.: Там же. С. 175.

*(23) См.: Петрухин И. Роль признания обвиняемого в уголовном процессе // Российская юстиция. 2003. N 2. С. 25.

*(24) Уголовное право. Общая часть: учеб. / Под ред. Н.И. Ветрова, Ю.И. Ляпунова. М., 1997. С. 243.

*(25) Великий Д.П. Особый порядок судебного разбирательства: теория и практика // Журнал российского права. 2005. N 6. С. 76.

*(26) См.: Николайчик В.М. Уголовный процесс США. М., 1981. С. 136.

*(27) Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах. Тула, 2000. С. 323.

*(28) Здесь неоценимую помощь может оказать защитник обвиняемого, чтобы разъяснить ему правовые термины, юридические последствия согласия с предъявленным ему обвинением и т.п.

*(29) Шепель В.С. Указ. статья. С. 10

*(31) Александров А.С. Основание и условия применения особого порядка судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением // Государство и право. 2003. N 12. С. 49; Андросенко Н. Признание вины в совершении преступления как условие принятия процессуальных решений по УПК РФ // Российский следователь. 2007. N 23. С. 6.

1. Показания обвиняемого — сведения, сообщенные им на допросе, проведенном в ходе досудебного производства по уголовному делу или в суде в соответствии с требованиями статей 173, 174, 187 — 190 и 275 настоящего Кодекса.

2. Признание обвиняемым своей вины в совершении преступления может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении его виновности совокупностью имеющихся по уголовному делу доказательств.

Комментарии к ст. 77 УПК РФ

1. Показания обвиняемого — это содержащая имеющие отношение к уголовному делу сведения устная речь (реже, при невозможности устно сообщить информацию, — жестовая речь, дактилология либо содержание написанной собственноручно свидетелем описательной части протокола допроса) допрашиваемого в порядке ст. ст. 173, 174, 187 — 190 и 275 УПК (без нарушения норм нравственности, истинности) обвиняемого, правильность отражения которой в протоколе допроса (очной ставки, проверки показаний на месте) он готов удостоверить своей подписью на каждой из страниц протокола следственного действия.

2. На доказательственное значение данной разновидности доказательств никак не влияет их наименование. Хотя правильнее во всех процессуальных документах именовать их именно показаниями обвиняемого, практические работники иногда не видят разницы между процессуальным действием, дачей объяснений по предъявленному обвинению и результатом таковых — показаниями обвиняемого. Даже высший орган правосудия нашего государства ссылается на «объяснение» обвиняемого как на разновидность доказательства.

3. Критерии показаний обвиняемого как самостоятельного вида доказательств:

  • показания обвиняемого — это всегда устная речь (реже, при невозможности устно сообщить информацию, — жестовая речь, дактилология либо содержание написанной собственноручно свидетелем описательной части протокола допроса) указанных лиц;
  • это устная речь лица, в отношении которого вынесено постановление о привлечении его в качестве обвиняемого или же обвинительный акт, а по делам частного обвинения, когда по заявлению не проводилось досудебного производства, лица, в отношении которого подана жалоба, с момента констатации наличия в распоряжении мирового судьи оснований для назначения судебного заседания или же после соединения встречного заявления с первоначальным. Соответственно, предполагается, что он будет нести уголовную ответственность за событие, являющееся предметом исследования по делу;
  • показания обвиняемого могут быть даны только на допросе (очной ставке, проверке показаний на месте);
  • повторный допрос обвиняемого по тому же обвинению в случае его отказа от дачи показаний на первом допросе может проводиться только по просьбе самого обвиняемого.

4. Обвиняемые сообщают на допросах и очных ставках сведения, которые ими восприняты как вне, так и в рамках уголовного процесса. В отличие от показаний свидетеля законодатель не предусмотрел случаев, когда бы обвиняемый не имел права давать показания.

5. О каждом допросе обвиняемого следователь (дознаватель и др.) обязан составлять протокол с соблюдением общеобязательных для всех протоколов следственных действий требований.

6. При получении показаний у обвиняемого узнают сведения обо всех и каждом из обстоятельств, подлежащих доказыванию (ст. 73 УПК).

7. Обвиняемый не несет ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний. Отказ от дачи показаний не является обвинительным доказательством и не лишает обвиняемого его процессуальных прав, а также не освобождает следователя (дознавателя и др.) от обязанности обеспечить возможность реализации последних.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *