Стройбат

«В советской армии есть самые страшные войска – стройбат, этим зверям вообще оружие не дают в руки!» — утверждал популярный некогда анекдот

«Пойдешь служить в стройбат!». Любой советский юноша призывного возраста больше всего боялся услышать эти слова. Вся доблесть стройбатовцев заключалась в бесконечном «возведении объектов». И туда было очень удобно отправить тех, кому опасно доверять оружие, то есть неблагонадежных граждан.

Сдвинь корону набок

Свое начало войска берут с момента выхода 13 февраля 1942 года постановления о формировании военно-восстановительного управления. Было необходимо заново отстроить все разрушенное на территориях, освобожденных от немецких оккупантов.

Нарукавный знак по роду войск (службы) военных строителей и военнослужащих военно-строительных частей СССР с 1969 года и Российской Федерации до 1994 года. Источник: wikipedia.org

Не без доли юмора ВСО называли «королевскими войсками» – благодаря численности, которая доходила до 400 тысяч человек. Для сравнения, в Советском Союзе войска ВДВ насчитывали примерно 60 тысяч солдат, пограничников было около 200 тысяч, а морских пехотинцев около 15 тысяч. Существовала также другая версия о столь «громком» названии войск. Дело в том, что все космодромы в Союзе возводились силами стройбатов, поэтому название и связывали с главным конструктором страны Сергеем Королевым.

Для строительства и ремонта не надо выдавать оружие, это было поводом для обидных шуток. Всех, кто служил в ВСО (военно-строительный отряд – прим. ред.), называли дураками, которым нельзя доверять ничего важного, зато они отлично управляются с кирками и лопатами.

В стройбате даже стрелять не учили. По сути, войсками их назвать было сложно – парни, которые служили в ВСО, были простыми работягами, практически не отличающимися от гражданских строителей.

Богатые женихи

Но было у стройбатовцев огромное преимущество: им выплачивали зарплату – от 110 до 250 рублей в месяц, уровень зависел от специальности. Самую большую зарплату получали те, кто работал на кранах и экскаваторах.

После демобилизации стройбатовцы увозили домой до 5000 рублей, машину можно было купить. А в редких случаях со счета снималась определенная сумма денег для отправки родным. Правда, с каждого солдата взымали 30 рублей в месяц за быт: стройбатовец оплачивал проживание, питание и обмундирование. Иногда в эту сумму входила и оплата культурных мероприятий и других развлечений.

Стройбатовцы имели возможность подзаработать на стороне. У парней всегда было достаточно денег на личные расходы: соглашаясь на «покопать», «побелить», «покрасить», за один день работы можно было получить около 15 рублей. Заказы на рабочую силу поступали преимущественно от колхозников и жителей сел.

Стоит сказать, что стройбатовцы не брезговали получать за свой труд «жидкой» валютой. Деревенские часто соглашались оплатить мелкую работу литром-другим самогона и прочими горячительными напитками, Доходами, полученными на стороне, стройбатовец мог распоряжаться по своему усмотрению.

Язык мой – враг мой

Строительство инженерно-технических сооружений в Печорском крае, 1994 год. Морковкин Анатолий, Неменов Александр/Фотохроника ТАСС

Именно состав ВСО стал причиной отрицательных мнений о строительных войсках. Конечно, главный упор делался на выпускников строительных техникумов и училищ. Призывники, которые на гражданке уже получили необходимые знания, ценились выше остальных. Как правило, и зарплата у них была больше. Преимущество отдавали также солдатам из сел, которые имели представление, как держать лопату.

Но очень часто в строительные войска «запихивали» жителей самых дальних регионов, преимущественно с Кавказа и Азии. Этому было логическое объяснение – они практически не говорили по-русски. Призыв на военную службу граждан без знания государственного языка создал бы серьезный барьер между солдатами, а в строительстве вопрос языка не стоял остро. Поэтому в некоторых отрядах азиатский и кавказский контингент составлял до 90 % численности.

Отправляли в стройбат и неблагонадежных юношей: около 6-8 человек на батальон были ранее судимы. Призывников с ограниченными физическими возможностями и с проблемами со здоровьем не брали на службу в серьезные войска, но всегда ждали в стройбате. Считалось, что физические недостатки не помеха для строителя.

«Мирный труд» на благо Родины

Дедовщина и землячество были распространены в стройотрядах повсеместно. Некоторые новобранцы, оказавшиеся в одном отряде со вчерашними уголовниками, привыкшими жить по собственным законам, а также с представителями восточных регионов, почти всегда переживали издевательства, подвергались насилию. Процент самоубийств в стройбате был на порядок выше, чем в других войсках. К тому же жители Средней Азии устраивали рынки сбыта гашиша, поэтому многие дембеля возвращались на гражданку законченными наркоманами.

О безопасности службы в военно-строительных подразделениях говорить не приходилось. Не только в самих частях солдаты подвергались опасности. Во-первых, никто не гарантировал от увечий и даже смертей во время работ, особенно крановщиков и экскаваторщиков. Во-вторых, с1979 года специальные отряды отправлялись в Афганистан, где им поручали возводить временное жилье, строить аэродромы, фортификационные объекты, налаживать инфраструктуру для советских войск.

В 1986 году специальные подразделения строительных частей отправили в Чернобыль для ликвидации последствий взрыва на АЭС. Не стоит и говорить, что многие солдаты получили опасный для жизни уровень радиационного излучения. Вообще считалось, что служба в стройбате – это невыносимый каторжный труд, который калечил как психологически, так и физически.

Глазами руководства

Условия прохождения службы, неблагонадежный контингент войск, восточный менталитет солдат и многие другие отрицательные стороны ВСО не красили их не только в глазах призывников и всего гражданского населения страны. О неэффективности и даже незаконности стройбата говорило и высшее военное руководство.

Министр обороны Георгий Жуков, а также начальник Генштаба СССР Василий Соколовский еще в 1956 году указывали на то, что само существование стройбата противоречит Конституции Советского Союза. Ведь, согласно главному документу государства, несение воинской службы возможно только в составе Вооруженных Сил, а стройбат в их ряды не входил.

Кадр из сериала «Стройбатя»

При этом многие забывают о том, что военно-строительные подразделения принесли немало пользы, особенно в послевоенное время. Недаром численность войск была самой большой в Союзе, группы военных строителей работали в самых удаленных и «трудных» уголках Союза.

Каждое подразделение имело свою специфику. Одни с успехом возводили военные бункера, другие строили дома, третьи занимались инфраструктурой. Поэтому, даже учитывая непрестижность, ВСО приносили государству явную пользу.

Противоречивая история этих войск могла завершиться в 1990 году, когда Михаил Горбачев подписал Указ об их расформировании. Но это была отнюдь не последняя реформа, и процесс, судя по всему, не окончился и сегодня.

Внимание: чтение данного текста занимает десять минут, если вы дорожите своим временем, а тема вам не близка — перелистните.

Здравствуйте военные и желающие там быть. Сейчас вы прочтёте мою историю службы в стройбате, а посвящаю я ее моим сослуживцам и тому интересному времени в моей жизни.

В армию меня призвали после «технаря» в возрасте 19 лет, имевшим второй разряд по тяжелой атлетике, с развитым телом и наличием ума, уже способным «делать деньги».
Когда мне было поменьше лет, я хотел служить в «морфлоте», как мой дядя, с наколкой якоря на руке, но повзрослев понял, что служить три года это оч.чень долго и на призывной комиссии попросился в «десантуру».
В «десантуру» конечно меня не взяли, по причине слабого зрения, но когда знакомая мамы, работавшая в военкомате сказала что, меня берут в Москву в стройбат, очень обрадовался — можно снова заработать денежки и в столице нашей Родины — это же честь.
Забрали меня в Москву в июне 6 числа и только со второго раза (у меня все так через одно место, не как у нормальных), в последнем прицепленном вагоне Саранск — Москва, так началась моя новая жизнь в Армии.
Еще не понимая куда попал, я дерзко разговаривал с покупателями и сопровождающими их сержантами, они только скрипели зубами и говорили: — «Скоро по другому запоешь». Да, кабы знать…
Уже через час, в вагоне, четвертая часть была пьяна в «усмерть» и жаждала приключений. Самый авторитетный крестьянин Ардатовского района, похожий на миниатюрного прототипа былинных богатырей, проходил по вагону, всматриваясь в лица и кто понравиться выводил в тамбур для беседы.
Проходя мимо меня, он остановился и красными глазами уперся как в стену — я посмотрел ему прямо в глаза и сказал по эрзянски: -«Шумбрат ялгат»(здравствуй друг), он промолчал и шатаясь прошел дальше, наверное узнав во мне своего, я вздохнул с облегчением — пронесло.
Другим повезло меньше, из тамбура они выходили помятые, с разбитыми носами и уже уставшими от службы. Офицер с сержантами, тоже изрядно в подпитии, только к ночи угомонили богатыря связав ремнями.
Утром всех вывели на перрон строиться. Подбегает какой-то военный с красными погонами и полушепотом спрашивает: — «Спортсмены есть?», «Спортсмены есть». «Да есть»- отвечаю. Сзади богатырь мне: — «Он же красноперый, куда ты…», но уже поздно, военный взял меня за рукав, вытащил из строя , спросил: -«Фамилия?» и убежал куда-то.

Прибежав с моим делом и еще одним «спортсменом» мы поехали в неизвестном направлении на метро. Пришли в какой-то штаб, здание с колоннами, на входе сержант отдал честь и посмотрел неоднозначно с улыбкой на нас. Завел во двор, сам ушел — ждем…
Час, два — тишина, в окошке из подвала на нас смотрят двое военных и улыбаясь показывают в отношении нас интимные жесты. «Гандоны» — подумал про себя и прыгаю на турник крутить сальто и подтягиваюсь — лица в окошке поменялись на удивленные.
После обеда военный привез нас в роту стройбата, в Бирюлево-Западное и сдал в карантин. В карантине на тот момент оказался случайно только один земляк с Мордовии, много было пензяков, молдаван, путавших меня с ними называя «мордован» и остальных народов СССР.
Интересная история произошла с прибывшими молдаванами — их человек десять, призвали в самом начале призыва и они надеялись попасть в погранвойска — престижный для них зеленый род войск, каково же было их удивление попасть в черные войска — стройбат.
Они массово написали рапорта отправить их в Афганистан, чтобы служить там. Командир части был шокирован и объяснив им всю глупость этой просьбы, уговорил забрать рапорта. Вот это патриотизм, даже мне с Черноземья, такое в голову вряд ли пришло бы.
Ну да ладно, что сказать, после мамкиных щей и своей кроватки, здесь все поменялось — воздух, тополиный пух, запах кирзы и гуталина я чувствую до сих пор, как вспоминаю об этом. Думая о девчонках оставленных на Родине, у меня появлялись приступы диких страданий и удушающей тошноты, хорошо хоть не женат был, думал я, слушая ребят оставивших дома жен и выслушивая «подколки» от сослуживцев по этому поводу.
Я понимал, что это та же самая тюрьма, только называется по другому и знал, что нужно оставаться человеком в любом месте — старался жить правильно. Не знаю, как у других в стрессовых ситуациях, моя душа становиться чище — я перестал ругаться матом, отказался от курения и мыслил возвышенно начав писать стихи. Таких нас было немного…
Самым интересными моментами службы были «битвы» и первый оказался мой земляк, в очередной раз наехав на меня в карантине — был повержен. Дальше и сам периодически получал «люлей»,»лещей», «лося», и всегда улыбался усмешкой — это сбивало с толку трезвых старослужащих, пьяные добавляли еще.
После перевода в роту стройбата был определен в первый взвод к командиру «хохлу». Поговорка — «Хохол без лычки что п.зда без затычки» это про них — кровопийцы еще те. Выглядел он конкретно, как заправский «гестаповец» с закатанными рукавами и хищным взглядом, и только когда улыбался был нормальным.
Бесконечные утренние мойки взлетных полос по часу, выбивали из сил. Добавив сюда еще наряды по кухне, спать приходилось по три часа в сутки и можно было легко уснуть сев на лавочку или спрятавшись где нибудь за казармой, только закрыв глаза.
Отдельным моментом была еда — ее всегда было мало. На втором месяце службы, заявился в гости Федот с «друганами», приехав в Москву за джинсами, зашли ко мне в часть — я первым делом задал вопрос: — «Жрать есть че»? Они ржали надо мной, какой я чумазый и с руками все в цыпках. Через полгода смеялся уже я, когда он поехал служить в тайгу к медведям, в Красноярский край.

Один раз ещё приехали ко мне родители с сестрёнкой — мне дали увольнение на три дня. Это был праздник — я спал и кушал с утра до вечера, старослужащие смотрели тяжело — только прибыл, а уже мамка приехала кормить.
На первой вечерней проверке, когда дежурный выбирал наряд, он смотрит в глаза — все опускают их я смотрел и улыбался — это вызвало у него удивление и отвечая радостно «есть», получаю еще один наряд, за наглость улыбаться. Через неделю, меня знали уже по фамилии все офицеры и чтобы кого-то не искать, просто кричали «Эрзя».
Так и перед концертом в честь присяги, кричат: — «Кто играет на гитаре» ? — «Эрзя», ок бери гитару и репетируй, есть два часа. Побренчав, подумал, что петь буду грустную Никольского -«О чем поет ночная птица». И вот я стою на сцене, зал полон, командиры, гражданские, все смотрят на меня, прожекторы светят, я в «сафитах» — начал. С чувством запел, от волнения и сопереживания в песне, задрожал голос и в припеве на самой высокой ноте сорвался фальцетом — в зале заржали.
Да, пение не мой конек, узнал эту правду от первой жены — не поверил, женился второй раз — все повторилось и только когда мне в караоке баре закричали -«Заткнись бл.ть, у тебя голоса нет», покончил с этим на всегда, но побренчать иногда хочется, вспоминая как я пел целому засыпающему общежитию в стройотряде и чувствовал себя «звездой».
Я карантине я был «особенный красноперый», так как я должен был служить во взводе охраны штаба, ко мне несколько раз приходил особист беседовать, на предмет таковой годности. Расспросив меня, кто сидел, кто живет за границей, поговорив на сторонние темы он решил, что дело сделал.
Но из разговоров сослуживцев я узнал что, быть «красночом» западло (да и дядя у меня «сиделец» был), лучше уж устроиться работать на ЖБИ, к концу службы можно заработать 2-2.5 тысячи рублей. Я подумав, что такие деньги мне не помешают, при очередном собеседовании объяснил особисту, что нет желания служить в штабе, а хочу маме помочь — заработать денежки и попросил оставить в стройбате.
Вида он не подал, но в деле об этом написал точно, потому что после этого я единственный кто не получил даже ефрейтора к концу службы и пытаясь выехать во Вьетнам по контракту на заработки в конце службы — тоже получил отказа сверху.
Уже потом узнал, что во взводе охраны служили только по блату, они могли передвигаться по Москве, беспрепятственно ходили в магазины, универмаги и ТЦ, там кому нибудь, без очереди за 10 ку покупали приезжим нужную вещь и жили всегда в шоколаде и при деньгах, но были «пизжены» целый год сослуживцами и падали от недосыпа в карауле.
Понимая сейчас думаю, смог бы я выдержать унижения в течении года ? Думаю нет, закончилось бы все печально. Этот мой первый алогичный поступок в жизни, которому я удивлялся, но я доверился чутью вместо ума и думаю, что это было правильное решение. Через месяц меня отправили на обучение в Воронеж и мои мучения «духа»закончились…
Воронеж — красивый город, теплый рай — только прибыл и сразу попал в больничку с простудой, за пару недель отдыха — прибавил к своему сухому весу пять килограмм и стал весить немыслимые для меня 82 кг, ноги стали как бочки. В училище наравне со своими сверстниками я выделялся.

Замполит пообщавшись со мной, был на одной волне — тоже качался, писал стихи и был веселым. Он давал мне книги по атлетизму, освобождал от занятий, я же коротал время в библиотеке выискивая стихи о любви, чтобы написать их копируя в письмах девчонкам. Вечерами ходил в спортзал, спросив у него ключи, объяснив что ноют ноги без нагрузки.
Зал был в подвале клуба училища, старый и пыльный. Занимался я там без одежды — приседать было невозможно в трусах и штанах, они рвались сразу. Однажды дежурный по училищу, увидев свет в подвале, заглянул туда и увидел такую картину: я голый, но в кирзовых сапогах, приседаю со штангой в 150 кг. Что для него было больше удивительного — что я голый или столько приседал — осталось неизвестно — ключи мне давать замполит после этого перестал.
Отдыхая как-то после учебы, прапорщик сказал собраться всем оставшимся в роте в ленинской комнате и раздав по листку загадочно сказал: — «Пишите». На вопрос: — «Что писать», ответил: — «Да пох.й, что хотите». Написал ему стихотворение Маяковского: «Что такое хорошо и что такое плохо». Прочитав он отметил -«Недурно»…
На следующий день вызывает к себе и говорит: — «Так, твоя кандидатура одобрена — будешь писателем». «Не понял, каким писателем»? — спрашиваю я. -«Короче, твой почерк понравился следователю из военной прокуратуры, он учится Академии и ему нужно переписать конспекты твоим почерком, вот тебе тетрадь, вот конспекты — сделай красиво» и подаёт мне тетради формата А4.
К делу я подошёл со всей серьезностью и творчески, оформляя каждый заголовок разными чернилами и со всей прилежностью сохраняя наклоны букв — мне нравилось.
Через три дня, переписав половину тетради, случилось страшное — придя с учебы и не обнаружив тетрадей в тумбочке, забегал по казарме в поиске. Один знакомый сказал, что видел как дежурный по роте «шмонал» все и какие-то тетради выкинул в туалет. Прибежав на «толкан» увидел на подоконнике свои «конспекты» — половина листов была уже использована по назначению и мои красивые заголовки смотрели на меня из корзины.
Сразу представив все тяжести этого происшествия и именно — себя просаженным на губу за утрату «гостайны» военного учащегося академии — стало плохо. Разбираться приехал сам ученик Академии, в должности подполковника. Поняв что, моей вины нет в происшествии — я получил «повышение» — «С завтрашнего дня получишь увольнительную с утра и приезжаешь к мне в прокуратуру и так до тех пор, пока не закончишь, а времени у тебя мало, у меня сессия на носу», сказал он и отбыл восвояси.
На следующий день получив увольнительную, поехал на трамвае в город, нашёл прокуратуру, подполковника и там в его кабинете, за столом напротив стал писать и так целую неделю.
Всегда с улыбкой вспоминаю эти дни — часа в два, а то и раньше, он собирался и уезжал, сказав: — «Ну, на сегодня хватит, меня баба ждёт», выпроваживал меня закрывая кабинет и до 18:00 я был предоставлен самому себе.
Тогда я первый раз сходил в кино в армии на черно белый фильм «Золотой телёнок» и так четко все запомнилось что могу рассказать дословно даже сейчас, спустя 35 лет.

Продолжение следует.

Меня призвали служить в охуенный стройбат
И я сразу попал с лопатой в наряд
Ты чё, сука, блядуешь, пока я служу?
Я приеду домой, я тебя накажу!
Мне друзья пишут письма, как ты клёво сосёшь
Они говорят, что ты всем там даёшь
Я урою тебя сразу как дембельнусь
И над трупом твоим пьяный в хлам извращусь!
Ты мне, сука, клялась, что сможешь дождаться
Обещала ты мне нихуя не ебаться
Хули мне не давала, если ты блядь?
Мол, тебя после свадьбы я буду ебать!
Я ж серьёзно хотел на тебе, бля, жениться
Чтоб тебя наконец-то в постели добиться
Но как только в армаду свалил я служить
Ты всё это, мразь, сумела забыть!

А ты аты-баты, близок час расплаты
Заебали наряды, заебали лопаты!
Ну а ты, а ты, а ты соси, соси конец
Я приеду с лопатой и тогда тебе пиздец!
А ты аты-баты, близок час расплаты
Заебали наряды, заебали лопаты!
Ну а ты, а ты, а ты соси, соси конец
Я приеду с лопатой и тогда тебе пиздец!

Мне тут лучший друг письмо написал
И в нём он честно признался, что тебя отъебал
Ну это, сука, была, бля, последняя капля
Автоматов тут нет, но я спизжу лопату
Нихуя я не буду больше копать
Я тебя буду, сука, в асфальт зарывать
Я портянки смотал и из части съебался
И даже ужина я нихуя не дождался!
Будет много работы для лопаты моей
Буду рыть я могилы для старых друзей
Хоть я Родину-Мать очень сильно люблю
Но в своём городке я устрою войну!
Меня стройбат научил охуенно копать
И из траншеи моей ты не вылезешь, блядь
И не спрячешься ты от меня под землёй
У меня есть лопата на случай такой!

А ты аты-баты, близок час расплаты
Заебали наряды, заебали лопаты!
Ну а ты, а ты, а ты соси, соси конец
Я приеду с лопатой и тогда тебе пиздец!
А ты аты-баты, близок час расплаты
Заебали наряды, заебали лопаты!
Ну а ты, а ты, а ты соси, соси конец
Я приеду с лопатой и тогда тебе пиздец!

— О, товарищ прапорщик! А вопрос можно?
— А-а-а, блять, заебали, суки! Можно Машку за ляжку, телегу с разбегу, козу на возу… Не ковыряй в носу! (В носу!)

А ты аты-баты, близок час расплаты
Заебали наряды, заебали лопаты!
Ну а ты, а ты, а ты соси, соси конец
Я приеду с лопатой и тогда тебе пиздец!
А ты аты-баты, близок час расплаты
Заебали наряды, заебали лопаты!
Ну а ты, а ты, а ты соси, соси конец
Я приеду с лопатой и тогда тебе пиздец!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *