АНАЛОГИЯ В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ

Вернуться к списку статей по юриспруденции

    ПОЧЕМУ НЕДОПУСТИМА АНАЛОГИЯ ЗАКОНА В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ
    А.К. РОМАНОВ
    Применение закона по аналогии (аналогия закона) в уголовном праве не допускается (ч. 2 ст. 3 УК РФ). Легальное определение понятия аналогии закона есть в положениях гражданского процессуального права, нормами которого применение аналогии закона допускается. В современных условиях обоснованность запрета на аналогию закона в уголовном праве продолжает сохранять свою актуальность и значимость.
    В соответствии с ч. 4 ст. 1 ГПК РФ в случае отсутствия нормы процессуального права, регулирующей отношения, возникшие в ходе гражданского судопроизводства, федеральные суды применяют норму, регулирующую сходные отношения (аналогия закона). Аналогия закона допускается и в некоторых других отраслях права (гражданское, административно-процессуальное, уголовно-процессуальное). Здесь к аналогии закона прибегают в тех случаях, когда нормы, регулирующей рассматриваемый конкретный случай, нет, но в законодательстве есть другие нормы, регулирующие сходные отношения. В уголовном праве аналогия закона не допускается (ч. 2 ст. 3 УК). Сложившаяся ситуация порождает разное отношение к запрету аналогии закона в уголовном праве как в теории, так и на практике.
    Многие авторы применение аналогии закона в уголовном праве рассматривают как нарушение закона. На этом основании считается, что аналогия закона при применении норм уголовного права на практике должна быть полностью исключена, а ее запрет необходимо соблюдать неукоснительно <1>. В учебной литературе по уголовному праву эта позиция по вполне понятным причинам преобладает: авторы учебников исходят из требований закона. Вследствие этого запрет на применение уголовного закона по аналогии принимается либо в силу закона, либо потому, что исключает «возможность привлечения к уголовной ответственности за сходные, но не предусмотренные прямо в УК РФ деяния, даже если они являются общественно опасными» <2>.
    ———————————
    <1> См.: Лопашенко Н.А. Основы уголовно-правового воздействия: уголовное право, уголовный закон, уголовно-правовая политика. СПб.: Издательство Р. Асланова, 2004. С. 183 — 184; Кругликов Л.Л., Клименцова О.О. К вопросу о проблемах в уголовном праве и путях их преодоления // Государство и право на рубеже веков: криминология, уголовное право, судебное право: Материалы Всероссийской конференции. М., 2001. С. 75; и др.
    <2> См.: Уголовное право России. Части Общая и Особенная / Под ред. А.И. Рарога. 6-е изд., перераб. и доп. М.: ТК Велби; Проспект, 2008. С. 10.
    На наш взгляд, первое объяснение, по сути, объяснением не является. Ведь в этом случае в качестве объяснения используется то, что как раз и нуждается в объяснении, — запрет аналогии закона законодателем.
    Второе объяснение некорректно по иной причине. Оно противоречит задаче уголовного законодательства — определять, какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступлениями (ч. 2 ст. 2 УК). Если применение уголовного закона по аналогии отвечает задачам УК, то, спрашивается, зачем же его запрещать?
    В то же время другие авторы определяют природу аналогии закона в уголовном праве иначе. Так, А. Наумов полагает, что аналогией закона «называется восполнение пробела в праве» <3>. В связи с этим раздаются призывы к отмене запрета аналогии закона ввиду того, что она позволяет устранять пробелы в уголовном праве <4>.
    ———————————
    <3> Наумов А.В. Российское уголовное право: Курс лекций. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Юрид. литература, 2004. С. 50.
    <4> Хабаров А.В. Об аналогии уголовного закона / Уголовное право на стыке тысячелетий. Материалы региональной научно-практической конференции. Тюмень: Изд-во Тюмен. юрид. ин-та МВД РФ, 2004. С. 21.
    Авторы, ратующие за отмену запрета аналогии закона в уголовном праве, ссылаются на его отсутствие в других отраслях права. Действительно, во многих отраслях отношение к аналогии закона иное. Законодательно она не исключается, и прибегают к ней нередко. Например, в практике мировых судей законы зачастую применяются по аналогии при рассмотрении административных дел в связи с недостатком процессуальных норм. Здесь аналогия закона обеспечивает возможность проверки правильности разрешения административных дел в условиях дефицита административно-процессуальных норм <5>.
    ———————————
    <5> См.: Родина Л. Применение аналогии закона при рассмотрении дел об административных правонарушениях. Законность. 2008. N 2. С. 32.
    Вместе с тем, на наш взгляд, ссылки на другие отрасли права, где аналогия закона допускается, применительно к уголовному праву несостоятельны. В других отраслях права речь не идет о применении по аналогии уголовного закона. Кроме того, предложения об отмене запрета на аналогию закона в уголовном праве неприемлемы и по другим соображениям.
    Во-первых, представления, согласно которым аналогия закона позволяет устранять пробелы в уголовном праве, не соответствуют природе и содержанию применения уголовного закона по аналогии. В уголовном праве (ч. 2 ст. 3 УК) запрещена не аналогия как таковая, а применение уголовного закона по аналогии. «Применение уголовного закона по аналогии, — отмечает Г. Цепляева, — является нарушением принципа законности и влечет отмену неправосудного решения» <6>. Как видим, аналогия уголовного закона является нарушением принципа законности, а не восполнением пробелов в праве.
    ———————————
    <6> Цепляева Г.И. Аналогия Общей части УК РФ, или как определить пределы сокращения наказания на основании ч. 2 ст. 10 УК РФ // Российский судья. 2005. N 4. С. 33.
    Во-вторых, согласившись с отменой запрета на аналогию уголовного закона, мы должны прийти к выводу, что законодатель, вводя запрет, стремился ограничить устранение возможных пробелов в уголовном праве. Это предположение абсурдно, поскольку противоречит основной функции и назначению законотворческой деятельности, которая как раз и состоит в том, чтобы восполнять пробелы в праве, ибо закон — это и есть в некотором смысле устранение пробела в праве.
    В-третьих, как показывает анализ, применение уголовного закона по аналогии влечет нарушение принципа законности, а вовсе не восполнение пробелов в праве. Ничего нового применение закона имеющегося вместо закона отсутствующего к праву не добавляет. Аналогия закона в уголовном праве ведет не к устранению пробелов в праве, а к извращению духа закона при сохранности его буквы. Ее можно определить как применение закона в ситуации дефицита законодательных норм. Применение закона имеющегося в случаях, им не предусмотренных, не приводит к ликвидации дефицита нормативного регулирования. Новая норма вследствие этого не возникает.
    В связи с этим исследование вопроса о допустимости аналогии закона в уголовном праве и, главное, об основаниях ее законодательного запрета представляет интерес не только с теоретической, но и с правоприменительной и законотворческой точек зрения.
    Прежде всего, следует отметить, что аналогия и законность составляют два принципиально различных начала в применении уголовного закона. Аналогия — начало социальное, тогда как законность — начало юридическое. Аналогия требует обоснования, законность — следования закону, подчинения его требованиям, исходит из признания верховенства закона и не допускает никаких отклонений от закона.
    По мысли законодателя, аналогия закона, т.е. его применение на началах аналогии, противоречит его применению на началах законности. Этот вывод следует из сопоставления положений ч. ч. 1 и 2 ст. 3 УК («Принцип законности»). В ч. 1 ст. 3 УК речь идет о требованиях законности, в силу которых преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются лишь УК. Аналогия уголовного закона, на наш взгляд, размывает требования принципа законности, позволяя отступать от них на практике.
    По существу, при аналогии уголовного закона преступность и наказуемость деяний определяются на основании усмотрения правоприменительных органов, а не УК, как этого требует закон. При аналогии уголовного закона суды применяют его к случаям, к которым он неприменим. При этом речь идет не о расширительном толковании закона, а о его извращении. Аналогия уголовного закона является ничем иным, как посягательством на верховенство законодательной ветви государственной власти в сфере законотворческой деятельности (в определении преступности деяний, их наказуемости и иных уголовно-правовых последствий). Аналогия уголовного закона, таким образом, есть не что иное, как грубейшее нарушение принципа законности.
    Как видим, недопустимость аналогии уголовного закона является одним из слагаемых принципа законности. По этим соображениям законодатель предписывает применять уголовный закон на началах законности, а не по аналогии.
    Анализ положений ч. 2 ст. 3 УК позволяет прийти к еще одному важному выводу: не допускается не сама аналогия, а применение уголовного закона на началах аналогии. Что же запрещается? Ответ на этот вопрос следует из легального определения аналогии закона. О нем говорилось выше — это применение закона имеющегося вместо закона отсутствующего. Здесь же остается уточнить, что понимается под «законом имеющимся» и «законом отсутствующим».
    Под законом имеющимся понимается закон действующий. Что собой представляет закон действующий? Это закон, принятый и вступивший в силу. Только такой закон можно считать имеющимся. К закону отсутствующему относятся законопроекты («закон непринятый») либо закон, принятый, но не вступивший в силу. До тех пор пока закон не вступил в силу, он не подлежит применению, а потому его можно считать юридически ничтожным (отсутствующим). Аналогия закона состоит в применении закона имеющегося вместо закона отсутствующего. Эту практику и стремятся исключить нормы УК, содержащиеся в ч. 2 ст. 3 УК.
    Классическое понятие аналогии закона дано коллективом авторов под руководством В. Нерсесянца: «Аналогия закона означает решение дела на основании закона, регулирующего отношения, сходные с рассматриваемыми, аналогия права — это принятие решения исходя из общих начал и смысла законодательства» <7>. Сходным образом аналогия закона понимается и судебной практикой.
    ———————————
    <7> См.: Проблемы общей теории права и государства / Под ред. В.С. Нерсесянца. М., 2002. С. 472.
    Так, Президиум Верховного Суда РФ, рассмотрев дело по протесту прокурора, отменил приговор в отношении В., осужденного по ч. 1 ст. 325 УК, а дело производством прекратил за отсутствием состава преступления. В этом деле речь шла о том, что В. отобрал, порвал и выбросил паспорт потерпевшего. Частью 1 ст. 325 УК предусмотрена ответственность за похищение, уничтожение, повреждение или сокрытие официальных документов. Паспорт является важным личным документом и к официальным документам не относится. Ответственность за похищение важного личного документа, в том числе паспорта, законодателем была установлена позднее, в 2003 г. (ныне это ч. 2 ст. 325 УК). Президиум Верховного Суда РФ отметил, что специальная ответственность за уничтожение, повреждение или сокрытие похищенного паспорта и военного билета законом (на тот момент) не предусмотрена, поэтому квалификация содеянного по ч. 1 ст. 325 УК РФ стала применением уголовного закона по аналогии <8>.
    ———————————
    <8> Постановление N 1276п99пр по делу В. Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за IV квартал 1999 г. по уголовным делам (утв. Постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 5 апреля 2000 г.).
    Анализ понятия аналогии закона в уголовном праве приводит к выводу о том, что слова «применять уголовный закон» в тексте ст. 3 УК значат квалифицировать совершенное деяние. Применение уголовного закона по аналогии, таким образом, буквально означает квалификацию совершенного деяния по норме, его не предусматривающей. Эти случаи нарушают принцип законности, а не восполняют пробел в уголовном праве.
    По мысли законодателя, запрет на аналогию уголовного закона дополняет положения ч. 1 ст. 3 УК, которыми запрещается устанавливать преступность и наказуемость деяния, а также другие уголовно-правовые последствия иными, кроме УК, законами. Положения ч. 2 ст. 3 УК не допускают другую угрозу законности — применять имеющийся уголовный закон вместо закона отсутствующего.
    Неоднозначность отношения к запрету аналогии закона в теории уголовного права на практике оборачивается нарушениями принципа законности из благих побуждений, из ложно понятых общественных интересов, оправдывается необходимостью борьбы с преступными и иными общественно опасными проявлениями.
    Так, в печати отмечается, что в последнее время применение уголовного закона на началах аналогии получило широкое распространение по делам о вовлечении малолетних в совершение преступления или антиобщественных действий. Согласно закону (ст. ст. 150 и 151 УК) преступным и наказуемым является вовлечение в совершение преступления или антиобщественных действий лишь несовершеннолетних. Несовершеннолетними (ст. 87 УК) признаются лица, которым ко времени совершения преступления исполнилось четырнадцать, но не исполнилось восемнадцати лет. В УК положений, которыми бы устанавливалась преступность и наказуемость указанных действий, совершенных в отношении малолетних, т.е. лиц, которым ко времени совершения преступления не исполнилось 14 лет, нет. На практике суды, исходя из того, что подобные посягательства в отношении малолетних не менее (а в некоторых случаях и более) общественно опасны, чем такие же посягательства в отношении несовершеннолетних, привлекают виновных к уголовной ответственности, применяя закон имеющийся (ст. ст. 150, 151 УК РФ) вместо закона отсутствующего <9>.
    ———————————
    <9> См.: Каплунов В., Широков В. Уголовно-правовая охрана детства // Законность. 2007. N 8. С. 46 — 48.
    Аналогию закона следует отличать от ошибочной квалификации.
    Общим у ошибочной квалификации и аналогии закона является то, что и та и другая связаны с применением действующего закона. В то же время если аналогия закона, как мы видели это выше, представляет собой применение имеющегося закона вместо закона отсутствующего, то при ошибочной квалификации один имеющийся закон применяется вместо другого, также имеющегося, закона.
    На практике ошибочная квалификация возникает вследствие разных причин. Наиболее распространенная — конкуренция уголовно-правовых норм, которая осложняет квалификацию, поскольку предполагает выбор между двумя или более нормами уголовного права. Следствием такого выбора может быть ошибочная квалификация. Она является ненамеренной.
    Другая разновидность ошибочной квалификации — так называемая квалификация с подходом. Ее можно определить как намеренно ошибочную. Не секрет: у следователей и сотрудников оперативных подразделений практикуется заведомое вменение более строгой статьи УК (из числа однородных) в надежде, что суд в процессе судебного рассмотрения дела может изменить квалификацию, вменив более мягкий состав преступления, что не считается браком в работе <10>. Помимо этого, намеренная ошибочная квалификация может быть связана не только со злоупотреблением служебным положением, но и с профессионально грамотными и обоснованными действиями субъекта квалификации, подчиненными конечной цели обвинительной деятельности в соответствии с требованиями законодательства.
    ———————————
    <10> См.: Семернева Н.К. Квалификация преступлений (части Общая и Особенная): Научно-практическое пособие. М.: Проспект; Екатеринбург: Издательский дом «Уральская государственная юридическая академия», 2010. С. 4; Акперов Р. Квалификация преступления при возбуждении дела // Законность. 2009. N 4. С. 51 — 52.
    В заключение следует отметить, что анализ природы и содержания запрета на применение уголовного закона по аналогии позволяет определить его связь с общими требованиями принципа законности, практическую направленность и обоснованность в уголовном праве.

    Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Уголовное право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.

Аналогия уголовного закона — это применение к деянию, признаваемому общественно опасным, ответственность за которое не была предусмотрена законом в момент его совершения, уголовного закона, устанавливающего ответственность за наиболее сходное преступление. Вместе с тем, Императивная норма, предусмотренная в части второй статьи 3 УК РФ запрещает применение уголовного закона по аналогии.

Быкова Е.Г.

Законность выступает одним из принципов уголовной ответственности по российскому уголовному законодательству и означает, что преступность деяния и его наказуемость определяются только действующим Уголовным кодексом Российской Федерации (далее – УК РФ) . Императивная норма, предусмотренная в части второй статьи 3 УК РФ запрещает применение уголовного закона по аналогии.

Аналогия уголовного закона — это применение к деянию, признаваемому общественно опасным, ответственность за которое не была предусмотрена законом в момент его совершения, уголовного закона, устанавливающего ответственность за наиболее сходное преступление. В отличие от расширительного толкования уголовного закона, когда уясняется прямое волеизъявление законодателя, при аналогии закон сознательно применяется к случаям, в отношении которых законодатель прямо не выразил своей оценки. Аналогия закона (и права) направлена на восполнение пробелов в праве. Пробел в праве — это отсутствие в действующем праве нормы, под которую подпадал бы рассматриваемый случай .

Статьей 195 УК РФ охраняются общественные отношения, регулирующие соблюдение установленной законом процедуры банкротства. В данной статье установлена ответственность за три вида неправомерных действий при банкротстве, которые составляют в своей совокупности единую норму. Следовательно, во всех составах преступлений, предусмотренных названной статьей УК РФ признаки должны трактоваться единообразно.

Предметом преступления в части первой статьи 195 УК РФ в числе прочего выступает имущество, имущественные права и имущественные обязанности. Поскольку «имущество» — это гражданско-правовая категория, для уяснения содержания этого термина необходимо обратиться к положениям статьи 128 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ), в которой к объектам гражданских прав относятся вещи, включая деньги и ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права. Таким образом, в гражданском праве имущественные права выступают в качестве составляющей имущества. Иным образом трактуется анализируемая категория в части первой статьи 195 УК РФ, в диспозиции которой имущество и имущественные права предусмотрены как самостоятельные признаки. Получается, что в уголовном законодательстве «имущество» надлежит толковать несколько «заужено» — как движимые и недвижимые вещи.

Поскольку все части статьи 195 УК РФ составляют внутреннее единство, то в части второй статьи указанной статьи понятие «имущества» также должно толковаться «заужено». Имущественные права в качестве предмета преступления в части второй статьи 195 УК РФ не указаны, поэтому неправомерное удовлетворение требований одного из кредиторов путем переуступки права требования невозможно квалифицировать по анализируемой норме.

Кроме этого, в диспозиции части второй статьи 195 УК РФ в качестве предмета преступления выступает не любое имущество, а только имущество должника — юридического лица. Вместе с тем субъектом по части второй названной статьи УК РФ выступает индивидуальный предприниматель. В статье 48 ГК РФ установлено, что правом владения, пользования и распоряжения имуществом юридического лица наделено только юридическое лицо. Получается, что при конструировании анализируемой уголовно-правовой нормы еще больше по сравнению с частью первой статьи 195 УК РФ «заужено» содержание термина «имущество». Иными словами, признать индивидуального предпринимателя виновным по части второй статьи 195 УК РФ – значит применить уголовное законодательство по аналогии, поскольку законодатель прямо не выразил своей оценки совершенного деяния.

В качестве примера двойного применения части второй статьи 195 УК РФ по аналогии хотелось бы привести приговор Октябрьского районного суда г. Тамбова, в котором индивидуальный предприниматель Шелган признана виновной в совершении преступления, предусмотренного частью второй статьи 195 УК РФ, при следующих обстоятельствах: подсудимая, осознавая свою неспособность в течение трех месяцев удовлетворить требования кредиторов и исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, обратилась в Арбитражный суд с заявлением о признании ее несостоятельной (банкротом). Шелган не указала, что у нее имелась задолженность перед кредитором и вещи, которые были предназначены для продажи. Она переуступила третьему лицу скрытую задолженность и одновременно передала вещи, за счет реализации которых третье лицо должно погасить переуступленную задолженность. Таким образом, Шелган неправомерно удовлетворила требования одного из кредиторов, причинив ущерб иным кредиторам и налоговому органу.

Получается, что если не применить аналогию закона в рассмотренной ситуации, то Шелган вообще не удалось бы привлечь к уголовной ответственности именно за неправомерное удовлетворение требований одного из кредиторов. Однако вышеуказанный приговор противоречит принципу законности. Получается «замкнутый круг» — привлекать к ответственности надо, а соответствующей нормы в УК РФ не закреплено.

В заключении хотелось бы выступить со следующими предложениями по изменению статьи 195 УК РФ:

  1. из диспозиции части первой статьи 195 УК РФ исключить слова «имущественные права и имущественные обязанности»;
  2. изменить диспозицию части второй статьи 195 УК РФ, исключив словосочетание «должника – юридического лица».

Остается надеяться, что исследованные проблемные вопросы будут учтены на законодательном уровне. Это позволит наиболее эффективно применять положения УК РФ, предусматривающие ответственность за неправомерные действия при банкротстве.

Литература

Чтобы не пропускать новые материалы, подпишитесь на наши страницы в Facebook, Twitter, ВКонтакте или Одноклассниках.
Читайте нас в Яндекс.Дзен и Telegram, смотрите в Youtube и Instagram.
Если вышеизложенная информация оказалась вам полезна, пожалуйста, поделитесь ею в социальных сетях.

У меня сейчас есть ситуация. Работник находясь на учете в центре занятости населения в качестве безработного, а также на основании Постановления Правительства РФ от 14 июля 1997 г. N 875 «Об утверждении Положения об организации общественных работ» выполнял общественные работы, заключив срочный трудовой договор на определенный срок. При этом безработный продолжал осуществлять поиск постоянной работы. Постоянную работу он нашел и на основании п.13 вышеуказанного Постановления «Срочный трудовой договор об участии гражданина в общественных работах может быть расторгнут им досрочно при устройстве на постоянную или временную работу» расторг его.
Но, поскольку увольнение происходит на основании Трудового кодекса РФ, уволен он был по инициативе работника. Но, суть в том, что в связи с тем, что работник не отработал полный месяц, то премию ему не рассчитали. Согласно коллективного договора этого предприятия премия работнику не положена, в случае увольнения по собственному желанию и не отработавшему полный текущий месяц. В итоге идет судебный спор, где работник доказывает, что увольнение по инициативе работника необходимо было осуществлять со ссылкой на постановление Правительства, т.к. Трудовой кодекс не предусматривает расторжение срочного трудового договора при участии в общественных работах в связи с трудоустройством на постоянную работу.
Вот такой пример могу привести в качестве продолжения разговора.

Уголовный закон — это правовой акт, принятый Феде­ральным Собранием России и подписанный Президентом, оп­ределяющий общие положения об уголовной ответственности, виды конкретных преступлений и устанавливающий вид и раз­мер наказания за совершение преступлений.

В настоящее время основным уголовным законом является Уголовный кодекс. Уголовный кодекс — это отличающийся внут­ренним единством законодательный акт, который содержит си­стему взаимосвязанных уголовно-правовых норм, определяет принципы, основания и условия уголовной ответственности, признаки конкретных видов преступлений и устанавливает вид и размер наказания за их совершение. Действующий Уголов­ный кодекс Российской Федерации был принят в 1996 г. и всту­пил в силу с 1 января 1997 г.

В Российской Федерации уголовный закон (Уголовный ко­декс) — основной источник уголовного права. Однако по зна­чимости главным источником уголовного права, как и всех дру­гих отраслей права, является Конституция РФ, в которой со­держатся нормы, имеющие в том числе и уголовно-правовое значение. Так, в ст. 19 Конституции указывается, что «все равны перед законом и судом», в ст. 20 решается вопрос о применении смертной казни, в ст. 50 содержится положение, что «никто не может быть повторно осужден за одно и то же преступление». Уголовно-правовое значение имеют и статьи Конституции, определяющие права и свободы граждан и гарантии их защи­ты, а также фиксирующие обязанности граждан Российской Федерации.

В случае противоречия или расхождения норм Конститу­ции и Уголовного кодекса в соответствии со ст. 15 Конституции имеет место прямое действие норм Конституции.

Конституция РФ установила, что «общепризнанные прин­ципы и нормы международного права и международные догово­ры Российской Федерации являются составной частью ее пра­вовой системы. Если международным договором Российской Фе­дерации установлены иные правила, чем предусмотренные за­коном, то применяются правила международного договора» (ч. 4 ст. 15). Следовательно, международное право также является источником российского уголовного права. Однако прямое дей­ствие норм международного права может иметь место только в связи с применением положений Общей части уголовного пра­ва. Что же касается норм об ответственности за отдельные виды преступлений, то нормы международного права не со­держат санкций и поэтому не могут иметь прямого действия.

В этих случаях российский законодатель должен немедлен­но вносить дополнения и изменения в Уголовный кодекс.

Источником уголовного права России не могут быть по­становления Пленума Верховного Суда РФ, так же как и су­дебный прецедент не имеет обязательной силы для судов Рос­сийской Федерации. Не являются источником российского права обычаи и религиозные предписания. Поэтому нельзя признать законной практику применения в отдельных регионах России с преимущественно мусульманским населением уголовной ответ­ственности, основанной на положениях мусульманского рели­гиозного права — шариата.

В настоящее время в России действует единственный уго­ловный закон — Уголовный кодекс. По мере необходимости принимаются новые уголовно-правовые нормы, которые вклю­чаются в качестве дополнений в Уголовный кодекс.

§4.Действие уголовного закона во времени, в пространстве и по кругу лиц.

В современном уголовном праве цивилизованных государств утвердилось положение, что совершенное преступление дол­жно оцениваться по закону, действовавшему в момент совер­шения этого преступления.

В ст. 9 УК говорится: «Преступность и наказуемость дея­ния определяются законом, действовавшим во время соверше­ния этого деяния».

Такое положение запрещает применять новый уголовный закон к действиям, совершенным в период, когда этого закона не было, что соответствует принципам демократизма и гума­низма.

В ч. 3 ст. 15 Конституции декларируется важный принцип:

«Законы подлежат официальному опубликованию. Неопубли­кованные законы не применяются». В соответствии с этим по­ложением в ст. 1 указанного выше Федерального закона гово­рится: «На территории Российской Федерации применяются только те федеральные конституционные законы, федераль­ные законы, акты палат Федерального Собрания, которые официально опубликованы».

В ст. 4 этого Закона указывается, что официальным опуб­ликованием федерального конституционного закона, федераль­ного закона, акта палаты Федерального Собрания считается первая публикация его полного текста в «Российской газете» или в «Собрании законодательства Российской Федерации».

В соответствии с Указом Президента РФ официальным пуб­ликатором федеральных законов, указов и распоряжений Президента РФ, постановлений и распоряжений Правительства РФ является «Российская газета».

По истечении семи дней после первой публикаций в «Рос­сийской газете» акты, имеющие нормативный характер, всту­пают в силу одновременно на всей территории Российской Федерации.

Разрыв во времени между моментом официального опуб­ликования закона и его вступлением в силу необходим для того, чтобы ознакомить население с его содержанием, а также для того, чтобы должностные лица правоприменительных органов могли уяснить его смысл. Чем сложнее закон, тем более дли­тельный срок требуется для его изучения.

Закон прекращает действовать после его отмены, о чем должно быть прямое указание.

В законодательной практике имели место случаи, когда уголовный закон прекращал действие после замены его новым законом без специального указания об его отмене.

Действие уголовного закона может быть прекращено в связи с истечением срока его действия, если этот закон был издан на определенное время, например, законы военного вре­мени действуют только в период состояния войны.

Из общего правила действия уголовного закона во време­ни имеется единственное исключение — это обратная сила уголовного закона.

Таким образом, смысл обратной силы уголовного закона зак­лючается в том, что закон, усиливающий или устанавливающий ответственность за деяние, совершенное до его вступления в силу, не может применяться к лицу, совершившему это деяние.

Закон же, отменяющий уголовную ответственность или смягчающий наказание, применяется и в отношении деяний, совершенных до его издания или вступления в силу. Таким образом, обратную силу имеет только закон, улучшающий положение лица, совершившего запрещенное деяние.

Статья 10 УК гласит: «Уголовный закон, устраняющий пре­ступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление, имеет обратную силу, то есть распространяется на лиц, совер­шивших соответствующие деяния до вступления такого зако­на в силу, в том числе на лиц, отбывающих наказание или отбывших наказание, но имеющих судимость. Уголовный за­кон, устанавливающий преступность деяния, усиливающий наказание или иным образом ухудшающий положение лица, обратной силы не имеет.

Если новый уголовный закон смягчает наказание за дея­ние, которое отбывается лицом, то это наказание подлежит сокращению в пределах, предусмотренных новым уголовным законом».

Под действием уголовного закона в пространстве понима­ется применение его на определенной территории и в отноше­нии определенных лиц, совершивших преступление.

По общему правилу применяется уголовный закон, дей­ствующий в том регионе, где совершено преступление (закон места совершения преступления). Сложности возникают, когда преступное действие совершено на территории одного госу­дарства, а преступные последствия (например, смерть челове­ка) наступили на территории другого государства.

Учитывая, что состав преступления как основание ответ­ственности будет закончен только после наступления послед­ствий, предпочтение следует отдавать закону места наступле­ния таких вредных последствий. Если фальшивые российские рубли изготавливаются за границей, а сбываются в России, лица, изготовившие поддель­ные деньги, независимо от их гражданской принадлежности, будут привлечены к уголовной ответственности по Уголовному кодексу, действующему в Российской Федерации, в случае их задержания на территории России.

В случае, если преступление готовилось за границей, ре­зультат наступил в России, а преступление было раскрыто властями иностранного государства, ответственность может наступать по законам иностранного государства или преступ­ник может быть выдан Российской Федерации.

В современном уголовном праве разработаны несколько принципов действия уголовного закона в пространстве: территориальный принцип, принцип гражданства и универсальный принцип.

Территориальный принцип заключается в том, что все преступления, совершенные на территории определенного го­сударства, подпадают под действие уголовных законов этого государства.

Статья 11 УК РФ устанавливает, что «лицо, совершив­шее преступление на территории Российской Федерации, под­лежит уголовной ответственности по настоящему Кодексу». Для применения этого поло­жения следует определить, что является территорией госу­дарства.

Территорией Российской Федерации являются суша в пре­делах государственных границ России, водное пространство внутренних морей, озер и рек.

К территории России относятся также территориальные воды в случаях, когда суша соприкасается с водами океана или внешнего моря. Ширина территориальных вод России установ­лена в 12 морских миль, исчисляемых от линии наибольшего отлива.

Согласно ч. 2 ст. 11 УК преступления, совершенные в пре­делах территориальных вод или воздушного пространства Рос­сийской Федерации, признаются совершенными на террито­рии Российской Федерации. Действие настоящего Кодекса рас­пространяется также на преступления, совершенные на континентальном шельфе и в исключительной экономической зоне Российской Федерации.

В ч. 3 ст. 11 УК указывается, что «лицо, совершившее преступление на судне, приписанном к порту Российской Фе­дерации, находящемся в открытом водном или воздушном про­странстве вне пределов Российской Федерации, подлежит уго­ловной ответственности по настоящему Кодексу, если иное не предусмотрено международным договором Российской Феде­рации.

По настоящему Кодексу уголовную ответственность не­сет также лицо, совершившее преступление на военном ко­рабле или воздушном судне Российской Федерации независи­мо от места их нахождения».

Исключением из принципа территориальности является правовой иммунитет. Это означает, что определенные лица, совершившие преступление на территории другой страны, не могут быть привлечены к ответственности без согласия прави­тельства страны, гражданами которой они являются.

Эти лица не могут также подвергаться аресту, обыску, принудительным мерам, обеспечивающим явку в следственные органы или в суд. Они могут быть допрошены только с их со­гласия.

Правовой иммунитет предоставляется главам государств, членам правительств, дипломатическим представителям, а так­же их супругам и несовершеннолетним детям. Иммунитет распространяется и на территории посольств и дипломатических представительств.

Принцип гражданства заключается в том, что граждане Российской Федерации подчиняются российским законам, где бы они ни находились. Поэтому они несут уголовную ответствен­ность за преступления, совершенные в иностранном государ­стве, по Уголовному кодексу, действующему в России. В ч. 1 ст. 12 УК указывается: «Граждане Российской Федерации и по­стоянно проживающие в Российской Федерации лица без граж­данства, совершившие преступление вне пределов Российской Федерации, подлежат уголовной ответственности по настоящему Кодексу, если совершенное ими деяние признано преступлени­ем в государстве, на территории которого оно было совершено, и если эти лица не были осуждены в иностранном государстве. При осуждении указанных лиц наказание не может превышать верхнего предела санкции, предусмотренной законом государ­ства, на территории которого было совершено преступление».

Однако в ч. 3 ст. 12 УК говорится: «Иностранные граждане и лица без гражданства, не проживающие постоянно в Рос­сийской Федерации, совершившие преступление вне преде­лов Российской Федерации, подлежат уголовной ответственно­сти по настоящему Кодексу в случаях, если преступление на­правлено против интересов Российской Федерации, и в случаях, предусмотренных международным договором Российской Федерации, если они не были осуждены в иностранном госу­дарстве и привлекаются к уголовной ответственности на тер­ритории Российской Федерации».

Особый порядок применения уголовного закона устанав­ливается в отношении военнослужащих России, проходящих службу на территории иностранного государства. В соответ­ствии с ч. 2 ст. 12 УК «военнослужащие воинских частей Рос­сийской Федерации, дислоцирующихся за пределами Российс­кой Федерации, за преступления, совершенные на террито­рии иностранного государства, несут уголовную ответствен­ность по настоящему Кодексу, если иное не предусмотрено международным договором Российской Федерации».

Отражением универсального принципа является указание в ч. 3 ст. 12 УК на то, что в случаях, предусмотренных между­народным договором Российской Федерации за преступление, совершенное вне пределов Российской Федерации и не граж­данином России, ответственность может наступать по Уголов­ному кодексу Российской Федерации в случаях, если преступ­ник задержан и привлечен к ответственности на территории Российской Федерации и не был осужден в иностранном госу­дарстве.

Практически применение универсального принципа име­ло место в случаях захвата и угона самолетов (воздушное пиратство), наркобизнеса и международного терроризма.

Переплетчикова А. И.,

магистрант Саратовской государственной юридической академии

В процессе реализации уголовного закона порой возникает ситуация, когда ряд вопросов не урегулирован или недостаточно урегулирован на законодательном уровне. Речь идет о пробелах уголовного права.

Пробел в уголовном праве — отсутствие в уголовном законе нормы права, в соответствии с которой должен быть решен вопрос, требующий правового разрешения. Как известно, способом восполнения пробелов в законодательстве фактически является аналогия. Термин «аналогия» означает сходство, подобие, равенство отношений. Аналогия закона означает разрешение конкретной жизненной ситуации на основе норм, регулирующих сходные общественные отношения. Аналогия права — разрешение конкретной жизненной ситуации на основе общих принципов права.

М.М. Гродзинский писал: «Аналогия, являющаяся средством восполнения пробелов, имеющихся в законе, находит свое применение в самых различных областях права».

Однако применение аналогии закона и права разрешено не во всех областях правового регулирования. Это относится к уголовному праву. Так, ч. 2 ст. 3 Уголовного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что применение уголовного закона по аналогии не допускается. Это связано с тем, что уголовный закон должен точно и исчерпывающе определить весь круг деяний, которые считаются преступлениями. Никто, кроме органа, издающего уголовный закон, не вправе решать, какой вид деяния нужно считать преступлением. Признание аналогии допустимой в уголовном праве создало бы лазейку для обхода закона, противоречило стабильности правового регулирования, нарушало неприкосновенность прав граждан . В ранее действовавших уголовных кодексах не содержалось запрета на применение аналогии. Более того, Пленум Верховного Суда СССР признал возможным и правильным применение аналогии права по вопросам общей части Уголовного кодекса*». Важно отметить, что запрет применения аналогии в уголовном праве не исключает необходимости решения спорного вопроса. Ведь независимо от того, существует ли норма, регламентирующая определенное правоотношение в рамках уголовного права, спорный вопрос должен быть разрешен в любом случае. В Уголовном кодексе отсутствует правило, которому должен следовать правоприменитель при обнаружении пробела.

Как показывает практика, аналогия в рамках уголовного права все-таки применяется, хотя в данной сфере она и запрещена. Так, судом установлено, что К. совершил хищение огнестрельного оружия — охотничьего гладкоствольного ружья «Сайга-410» и одного патрона и его действия квалифицированы по части 1 статьи 226 Уголовного кодекса Российской Федерации. Судебная коллегия признала доводы надзорной жалобы осужденного о декриминализации деяния, предусмотренного частью 1 статьи 226 УК РФ, необоснованными.

Статьей 226 УК РФ (в редакции от 19.03.2002) предусмотрена уголовная ответственность за хищение либо вымогательство огнестрельного оружия, комплектующих деталей к нему, боеприпасов, взрывчатых веществ или взрывных устройств. Декриминализация действий, связанных с незаконным оборотом гражданского гладкоствольного оружия и боеприпасов к нему, предусмотренная статьей 222 УК РФ, неприменима к статье 226 УК РФ, поскольку в соответствии с частью 2 статьи 3 УК РФ применение уголовного закона по аналогии не з

допускается .

По мнению некоторых ученых, устранение пробелов законодателем является наиболее легитимным, радикальным и предпочтительным способом разрешения пробелов . Действительно, внесение изменений в законодательство — нормальное явление, поскольку каким бы ни был совершенным нормативный акт, он не в состоянии предусмотреть всего многообразия жизненных ситуаций и изменений, происходящих в обществе.

Способами устранения пробелов на законодательном уровне могут являться криминализация, декриминализация, конкретизация признаков состава преступления . Однако, представляется, что каждый раз при обнаружении пробела вносить изменения в Уголовный кодекс было бы нецелесообразно. Во-первых, потому при этом трудно избежать излишней поспешности. Во-вторых, внесение изменений в закон порой занимает длительное время. Суд при этом не может ждать издания правовой нормы, ведь решение дела в таком случае затянулось бы, и создались бы условия для нарушения прав граждан и организаций .

Кроме того, иногда ситуация, кажущаяся пробельной, на самом деле таковой не является. Это происходит, когда нормативный акт (в нашем случае — Уголовный кодекс) наделяет субъекта права (суд, правоохранительные органы) определенными полномочиями, не конкретизируя их в деталях. Законодатель, таким образом, предоставляет возможность субъекту в определенных пределах действовать по своему усмотрению, выбирая наиболее целесообразное решение. Это — не пробел в праве, а сознательное допущение возможности исполнителю действовать самостоятельно, проявлять инициативу, учитывая при этом условия, место и время, некоторые ученые называют это «квалифицированным молчанием законодателя». В ситуации, когда аналогия запрещена, а внести изменения в закон не всегда возможно, действенным способом восполнения пробелов на правоприменительном уровне является переквалификация. Под квалификацией в уголовном праве России понимается процесс установления и юридического закрепления точного соответствия между признаками совершенного деяния и признаками состава преступления, предусмотренного уголовноправовой нормой. Соответственно, переквалифицировать означает «по- иному квалифицировать» совершенное деяние. К примеру, декриминализация товарной контрабанды, предусмотренной частью 1 статьи 188 УК РФ, не исключает ответственности за смежный состав преступления — уклонение от уплаты таможенных платежей (статья 194 УК РФ). Иными словами, признание отсутствия общественной опасности товарной контрабанды не означает автоматического признания отсутствия общественной опасности, и, как следствие, уголовной ответственности по другим статьям Уголовного кодекса.

Ю. С. Черепенникова предлагает закрепить понятие «рекомендованных источников толкования», то есть тех интерпретационных актов, к которым при обнаружении пробела предпочтительно обращаться правоприменителю, хотя они не являются нормативноправовыми актами. В сфере уголовного права таковыми являются постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации. Не следует также забывать о том, что лучшее лечение болезни — ее профилактика. В нашем случае действенным способом предупреждения пробелов являются, например, привлечение к согласованию изменений, вносимых в Уголовный кодекс органов судебной власти, адвокатуры, либо возможность получения официальных заключений или рекомендаций от адвокатского сообщества. Не последнюю роль в предупреждении пробелов в уголовном праве играет и совершенствование законодательной техники, поскольку закон, содержащий погрешности в ней может быть воспринят неоднозначно, по-разному толковаться.

Таким образом, существует много способов разрешения пробелов в уголовном праве. Представляется, что наиболее действенным на уровне правоприменения способом является переквалификация; на законодательном уровне — внесение изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации. Не стоит, однако, забывать и о том, что для любого способа решения проблемы пробелов необходим четкий механизм реализации. Это нужно для того чтобы не допустить ошибок и произвола. Кроме того, важную роль играет предупреждение возникновения пробелов.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *