Студенты юридических вузов смогут работать помощниками следователей

Доброго времени суток, дорогой читатель.

Спасибо тебе, что уделял мне своё время и уделишь мне его и в этот, можно сказать последний раз. «Последнее дело», о котором я хочу тебе рассказать в этом посте, который опять превратился в большую простыню текста, касается исключительно меня самого. В нём не будет обвиняемых и потерпевших, в нём будет всего лишь один свидетель и этот свидетель — Я сам.

Два месяца назад я принял одно очень важное и правильное для себя решение…Я написал заявление об увольнении по собственному желанию, попросив своего третьего по счёту генерала, освободить меня от занимаемой должности старшего следователя следственного отдела следственного управления Следственного комитета Российской Федерации.

Я не думал, что мне настолько просто дастся это решение…Утро обычного рабочего дня понедельника. В производстве находилось на тот момент 6 уголовных дел и 9-10 материалов доследственных проверок.

в 08 часов 55 минут все коллеги — следователи собрались на совещании в кабинете у руководителя следственного отдела. В очередной раз, отметив мою, так сказать, непродуктивность в работе, руковод в шутливой форме обозначил перспективу моего внеочередного дисциплинарного взыскания и возможной «ссылки» в район области…я промолчал. Раньше, в аналогичные моменты,я испытывал страх, потом недоумение, потом злобу с приведением контраргументов, потом некое подобие рабочего шантажа, потом юмор и иронию, а потом…я научился молчать, я понимал, что так я просто экономлю для всех время, а за этими словами руковода нет НИЧЕГО…нет ничего хуже пустых слов, за которыми НИЧЕГО не стоит, нет ничего хуже, чем обещания, неподкреплённые действиями и результатом.

Я молча вернулся в свой рабочий кабинет, проигнорировав шутку коллеги, что моё фото на «доске почёта» под угрозой снятия. Сел за свой рабочий компьютер и уставился на рабочий стол с заставкой в виде черного экрана…Раньше на нём были разные «мотивирующие» заставки, на поиск которых я порой тратил несколько десятков минут, но в конечном итоге, именно чёрный экран доказал свою полезность — на нём лучше всего были видны наименования ярлыков и созданных вордовских документов. Затем я перенес взгляд на свой рабочий деревянный стол, на котором лежали картонные папки со скрепленными скрепками и канцелярскими зажимами материалами проверок, открыл старый металлический сейф с погнутой прошлым хозяином дверцей и достал из него скоросшиватель с уголовным делом по ч. 1 ст. 105 УК РФ (убийство), раскрыл его на листе постановления о назначении медицинской судебной экспертизы, после которого не хватало заключения этой самой экспертизы,хотя эксперт мне его обещал ещё на прошлой неделе и…просто оставил дело открытым на этом самом месте…зазвонил телефон…Я поднял трубку.

— Следователь Tailor13, слушаю Вас.

— Ты подготовил документы для продления сроков следствия? Не забыл, что мы продлеваемся у генерала и весь пакет документов должен быть сегодня до обеда на столе у Доёбкова в процконтроле, иначе нас с тобой снова взъ…бут, как в прошлый раз?!

— Я не забыл, мне осталось дописать только справку о доказательствах и хронометраж следственных действий.

— Ты мне это ещё вчера говорил, что в этом сложного?!!

— Ничего…до обеда доделаю.

После того как я положил телефонную трубку…Я вдруг, но не вдруг, а уже достаточно давно понял, что я…устал.

Это была не физическая усталость, будто я монотонно перетаскивал мешки с цементной смесью на 5 этаж, понимая, что нужно затащить ещё столько же…Это была не усталость мозга от того, что я выехал на осмотр места происшествия по криминальному трупу, а затем, после нескольких часов осмотра, признавал мать погибшего потерпевшей/допрашивал её/допрашивал свидетелей/задерживал подозреваемого, оперативно обнаруженного «по горячим следам»/допрашивал его/выезжал с ним на проверку показаний на месте/по возвращении с опухшей головой сочинял постановления о назначении первичных судебных экспертиз, вспоминая всё, что было мною изъято, чтобы не ошибиться в перечне объектов, подлежащих исследованию…

…Нет, это была какая-то тихая сильная совокупная хроническая неизлечимая усталость следователя. Знаешь из каких слагаемых сложилась эта усталость…из чуть более 6 лет работы. Простой, но достаточно сложной работы, которая для всех, кроме меня самого, в одночасье стала НЕНУЖНОЙ.

Я открыл вордовский файл с наименованием «заявление на отпуск 2017» и, не меняя «шапку» с генеральскими регалиями, стал писать…»Заявление. Прошу освободить меня от замещаемой должности старшего следователя…»

Я хотел быть следователем, когда понял, что не хочу заниматься никакой другой работой юридического профиля. Я хотел борьбы, настоящей войны со вселенским злом. Я грезил, что когда — нибудь схлестнусь своим умом с умом моего профессора Мориарти и выйду победителем. Я, смотря прямо в наглые, наполненные отвращением глаза злодея, скажу, как Глеб Жеглов, ту самую фразу: «Вор должен сидеть в тюрьме». Я буду успокаивать кротко прильнувшую к моей груди хрупкую плачущую девушку, над которой было совершено насилие и уверять её в том, что я найду этого подонка и накажу его по закону…Я стал следователем и был им, но, как оказалось я был обманут с самого начала, ещё не понимая этого.

Оказалось, что в России нет злодеев, нет преступников…потому что истинных преступников никогда не поймают или никогда не посадят…Все те «преступники», которых я допрашивал, и которым я предъявлял обвинение, НЕ ПОНИМАЛИ, что именно за юридическое преступление они совершили. Прямой умысел — один из признаков состава преступления, самый труднодоказуемый его признак.

Преступление признается совершенным с прямым умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления…Никто из моих злодеев «не осознавал», «не предвидел», «не желал», по крайней мере не внутри себя или не под протокол.

Поверь, я не сошёл с ума…Ты понимаешь и я понимаю, что если человек втыкает в другого человека нож, что если мужчина втыкает в женщину половой член, то что же это, как не преступления — убийство и изнасилование. Да, это именно они и есть и ни по одному, находящемуся в моём производстве уголовному делу не было оправдательных приговоров и незаконно привлеченных к уголовной ответственности злодеев…но…с юридической точки зрения в тех делах, что я расследовал идеальный пазл, прописанный в Уголовном Кодексе РФ, никогда не складывался, всегда не хватало какой-то детальки, кроме одного уголовного дела…

…Когда я допрашивал злодея, который мне на одном дыхании рассказал без всяких моих конкретизирующих вопросов, что в одну тихую майскую ночь он, проснувшись в своём частном доме, точнее в одной из его половин, явственно почуял запах женных трав…и он понял, что его соседка — ведьма, опять что-то готовит в своём котле, только для того, чтобы его отравить, ведь его мать после встречи с соседкой заболела, ведь он каждую ночь через стенку слышал как соседка ходит по комнате, как скрипят половицы, как она что-то нашёптывает, как она опять и опять что-то варит, а её взгляд при встрече…такой есть только у слуг дьявола…Всё это я слушал и слышал, всё это я дословно записывал и записал в протокол допроса, всё это слышал, но не слышал его адвокат.

С нового абзаца я записал…»и тогда я решил покончить с ведьмой и её злом. Я знал, что убить ведьму можно только ударом ножа в её черное сердце, а чтобы она потом не воскресла нужно её обезглавить, и голову закопать в землю. Я взял с собой кухонный нож, подошёл ко входной двери в её часть дома, постучал, она открыла и посмотрела на меня своими дьявольскими глазами, но я не испугался,нет, я сразу схватил её за волосы и наклонил голову вниз, чтобы она меня не загипнотизировала, потом протащил её в дом и воткнул нож ей в грудь несколько раз, она кричала и проклинала меня, но я знал, что Бог меня защитит. Я убил её, но знал, что она ещё может воскреснуть, я пошёл на двор и взял топор, чтобы отрубить голову. Я вернулся в комнату и отрубил ей голову топором…

…Закопать голову он не успел, из соседнего дома на крики прибежал ещё один сосед и увидел картину, которая на всю жизнь врезалась ему в память…Когда я дописывал протокол, я не записал в него одну единственную фразу, точнее просьбу злодея…Он просил меня найти голову ведьмы и закопать её, иначе она будет ему мстить.

Юридически этот злодей, который был единственным, который прямо сознался мне в умышленном убийстве оказался, «не преступником»…он оказался невменяемым, не субъектом преступления…он не стал преступником он стал «лицом, совершившим общественно опасное деяние» и по постановлению суда о назначении принудительных мер медицинского характера уехал лечить своё хроническое психическое расстройство в форме параноидной шизофрении с непрерывным течением.

Это был «настоящий» преступник, осознававший свои действия и понимавший последствия от них и желавший их наступления. Остальные убийцы не хотели убивать, они втыкали разные ножи по самую рукоять в разные части тел, они наносили десятки ударов разными тупыми предметами по головам и туловищам, они душили шеи, они прыгали на животе, проламывая ребра внутрь внутренних органов, они в пьяном угаре забывали детей на балконе, чтобы те своим криком не мешали дальше пить…Они, все они, юридические преступники…бытовые преступники…но никто из них не «настоящий» преступник…у них всё происходило спонтанно, инстинктивно, на фоне алкогольного опьянения, такую преступность невозможно победить…неблагополучие и природную агрессию, которые усиливает алкоголь невозможно победить отдельно взятому следователю, пока это «спонсирует» и допускает государство…мы как Дон Кихоты боремся с ветряными мельницами, мы лечим симптомы метостазной раковой опухоли.

Моим единственным желанием, которое мною всегда движило в работе — это желание помогать людям. Я хотел помогать, я это умел. В детстве я так любил помогать бабушкам в своей деревне, носил воду из колодца, косил траву, колол дрова, полол огород, собирал яблоки и ягоды…они хвалили меня, называли тимуровцем. В школе я любил помогать по предметам своим одноклассникам, давал списать контрольные работы, помогал с домашкой…они говорили «спасибо», называли другом. В универе я любил помогать своим одногруппникам, делился конспектами лекций, разъяснял какие — то примеры из уголовной практики, доводил пьяные тела до дома…они что-то мямлили, но протрезвев, называли «братаном». В армии я помогал сослуживцам, делился едой из родительских посылок, не гнобил, когда стал «дедом»…они говорили «спасибо, тащ сержант».

Я пришёл с этим же желанием в следствие и безапелляционно считал, что где, как не здесь я смогу ПО — НАСТОЯЩЕМУ помогать людям…но я ошибся, люди НЕ ХОТЯТ помощи,потому что они разуверились в том, что им хотят помочь… «Я не буду вам рассказывать про то как именно меня изнасиловали, я что должна говорить вам в какие щели и сколько раз меня трахали»…»Молодой человек, вы такие вещи у меня спрашиваете, как извращенец какой-то»…»зачем вы спрашиваете у моей дочери за что именно и где он её трогал, неужели и так не понятно для чего мы к вам пришли и написали заявление…займитесь уже наконец делом — ловите преступника, а не травмируйте психику моего ребенка»…»Вы заколебали меня уже вызывать 20-ый раз на допрос, будто это я сама своего сына убила, а не этот подонок»…»Да мне вообще пох…й на этого мудака, он мне не отец вообще и я рада, что его грохнули, сам бы сдох через месяц где — нибудь под забором»…»Я не открую вам дверь, вы все менты продажные и не буду я на ваше удостоверение смотреть, щас что угодно можно подделать». Ну и главная фраза, от которой опускались руки — «Вам надо, вы и приезжайте/приходите».

Я ни в чьих «потерпевших» глазах не видел желания найти справедливость, не ощущал желание потерпевших быть ими и помочь мне приблизиться к истине произошедшего…Я видел страх, усталость,злобу, недоверие, отвращение, пустоту…но не понимание происходящего и его важность в первую очередь для самого потерпевшего. На приеме у врача, по моему мнению, мы все стараемся в подробностях рассказать, что именно нас беспокоит, показать где именно и что болит, какими препаратами мы лечились до прихода к врачу и тд. и тп. Врачи лечат по большей части тела, я, как следователь, пытался хоть немного, но подлечить раненую душу…потерпевшие, все они…молчали, называли меня по имени-отчеству.

Я закончил писать своё заявление фразой…»с выплатой компенсации за отпуск…Должность. Звание. Подпись. Расшифровка.»

Я никогда не задумывался о своём материальном благополучии, не считал денег…по меркам средних зарплат в регионах, следователи СК получают достойную заработную плату, которая позволяет обременить себя ипотекой, личным транспортом, возможностью ходить в магазины,особо не смотря на ценники продуктов, каждую пятницу ходить с оставшимися друзьями в какой-нибудь бар, в котором благодаря алкоголю и сигаретам можно убить на время в мозге желание думать, а в сердце желание бояться…Я устал бояться подвести очередного своего начальника, и его начальника, и его начальника, я устал бояться прокуратуру, которая обещала найти в моих делах и материалах проверок кучу косяков и внести мне представление, я устал бояться, что очередное моё «наспех» расследованное дело, которое требует гораздо большего внимания и качества, вернут на дополнительное расследование из прокуратуры или из суда…Я устал бояться, что инспектор процконтроля найдёт в моих делах «волокиту» или даже «фальсификацию» и меня накажут, накажут,накажут…Я был бессилен и никак при всём моём желании, не мог на это повлиять…Я устал быть никем, я даже не был винтиком в системе, потому как СИСТЕМЫ нет, есть лютый ХАОС…за период моей работы у меня поменялось 3 генерала, 4 руководителя отдела, до моего ухода я оставался самым «старым» районным следаком, потому как 8 моих коллег перевелись, повысились, уволились.Менялись инструкции, рекомендации, памятки, приказы, распоряжения, распоряжения и приказы об отмене распоряжений и приказов, необходимость написания информаций о проделанной работе по контрольным делам, потом по всем тяжким и особо тяжким делам, потом по всем делам и материалам проверок.

Я устал работать на цифры и статистику. В каждом деле я видел судьбы людей, а меня систематически в этом переубеждали. Я чувствовал, что доказухи до полноты и моей уверенности не хватает и нужно доработать дело, но меня переубеждали, говоря, что и так сойдёт, так как сроки горят. Я направлял по три уголовных дела в месяц, получая за это денежное поощрение и в этот же день меня чихвостили за волокиту по другому моему делу, полностью лишая квартальной премии. Я тратил деньги на подарки экспертам, это не было какой-то там «взяткой» это было настоящим подарком и желанием сформировать нормальные рабочие отношения, ибо от экспертов и объективности их заключений в практически любом деле зависит всё. Я устал договариваться с адвокатами, операми, участковыми, прокурорами, свидетелями, потерпевшими,злодеями, конвоирами, водителями, экспертами, специалистами, представителями, врачами, директорами, учителями, бригадирами, продавцами, БОМЖами, судьями, секретарями, вахтершами обо всём на свете и делать за других их работу и их же обязанности, прописанные в должностных инструкциях.

Я устал ежедневно подвергать свою жизнь и жизнь своих близких реальной опасности, выкуривая пачку сигарет в день, выпивая пару литров крепкого кофе, высыпаясь в среднем по 6 часов в день, кроме выходного дня, забыв про отпуск и запах моря, вместо этого в дежурные недели днём и ночью выезжая на разложившиеся, сгнившие, скелетированные, свежие, но все «приторно сладко» пахнущие смертью трупы людей обоих полов, всех возрастов, комплекций, национальностей и рас, вербально и невербально контактируя с сифилитиками, туберкулёзниками и ВИЧ-положительными злодеями и просто неадекватными в поведении людьми…Я устал.

Я не мог написать в заявлении это основание, так как оно не предусмотрено, его просто нет ни в одном кодексе или федеральном законе, но оно было это основание. Я написал заявление, но его у меня не приняли в общей канцелярии, пришлось отправить почтой заказным письмом с уведомлением…О моём желании узнали все и вся моментально и в тот день я многое о многом узнал…Не понимали, предлагали, унижали, угрожали, сочувствовали, хвалили, поддержали и тоже написали заявление об увольнении…А я в очередной раз убедился, что то, что я сделал было нужно только мне…и тем немногим людям, которые побоялись сказать «спасибо».

Я написал этот пост не с целью поплакаться в жилетку, я ни о чём не жалею, нет. Я написал этот пост, чтобы, если с тобой, не дай Бог, что-то случиться, ты не боялся/боялась помочь следаку…Мы не все уроды, мы все уставшие в той или иной степени, нам не пох…на людей, как бы не казалось обратное, иначе бы мы не шли в следствие МВД, СК, ФСБ…но нам всем нужно понимание, твоё понимание, это в разы облегчает работу следователя.

Берегите себя.

Следственный комитет России (СКР) сможет принимать на работу помощниками следователя студентов юрфака 3-го курса и старше. Соответствующий законопроект планирует рассмотреть сегодня Госдума в первом чтении. Эксперты сомневаются в необходимости инициативы и рекомендуют проверить ее на коррупциогенность.

Проект закона был внесен в нижнюю палату правительством РФ в конце сентября этого года. Он предполагает изменения в ст. 4 и 16 ФЗ «О Следственном комитете» в целях «улучшения организации работы и усиления кадрового потенциала» ведомства.

Студенты-юристы уже сейчас могут работать следователями отделов и отделений, а также районных и городских подразделений СКР, но для помощников следователей такой возможности не предусмотрено, отмечается в пояснительной записке к проекту. По сложившейся практике следователями назначают тех студентов, которые ранее уже служили в системе СКР на других должностях, не требующих высшего юридического образования. В настоящее время в ведомстве работают 19 таких следователей, что составляет 0,24% от штатной численности ведомства.

Уточняется, что пересмотра штатного расписания сотрудников Следственного комитета не потребуется и предлагаемые изменения будут реализованы за счет средств, уже заложенных для СКР в федеральном бюджете.

Согласно законопроекту предлагается разрешить в исключительных случаях назначать на должности помощников следователей и помощников следователей-криминалистов студентов, обучающихся по специальности «юриспруденция» в вузе, имеющем государственную аккредитацию. При этом кандидат должен отучиться не менее половины срока и не иметь академической задолженности.

Между тем в законопроекте и пояснительной записке к нему не указано, какие именно случаи могут считаться исключительными для того, чтобы взять на работу студента. По мнению экспертов, речь идет о ситуациях, когда в маленьких городах не хватает специалистов с высшим юридическим образованием. Основной поток выпускников идет работать в коммерческие юридические структуры, кроме того, такая напряженная и ответственная работа подходит далеко не всем.

— Есть небольшие населенные пункты, в которых порой очень трудно найти нужного специалиста с высшим образованием. Если студент показывает высокие результаты в учебе, прошел практику, его знают, оценили, проверили, к нему не было нареканий в прошлом, почему не предоставить такую возможность, это великолепный старт для молодого человека, — считает первый заместитель председателя комитета Госдумы по безопасности и противодействию коррупции Дмитрий Савельев (ЛДПР). — Это очень хороший шанс и для людей, которые получают юридическое образование, уже работая в системе, для карьерного роста.

Зарплата помощника следователя невысока, и человека с высшим образованием не всегда легко найти на такую ставку, отмечает первый заместитель председателя комитета ГД по государственному строительству и законодательству Юрий Синельщиков (КПРФ).

— Помощнику следственные действия не доверят, он будет выполнять техническую работу, для нее и не нужно высшего образования, — сшить дело, составить опись, отвезти документы или образцы на экспертизу, подготовить проект документа под присмотром следователя, — считает он.

Уже сейчас существует практика, когда студенты юридических вузов совмещают учебу на старших курсах с работой в следственных органах. Они работают в качестве добровольных помощников без зарплаты, в свободное от учебы время.

Между тем преподаватели юридических вузов хоть и отмечают, что инициатива даст талантливым студентам хороший старт в карьере, всё же сомневаются, что после 3-го курса молодой человек готов к такой ответственности.

— Сейчас нормативный срок обучения для бакалавра составляет четыре года, и половина срока обучения — это всего два года. Поэтому необходимо более четко указать, какой конкретно срок обучения имеется в виду. После 2-го курса студент еще не готов к ответственной работе, ему всего 20 лет, не говоря о том, что он даже еще не весь уголовный процесс изучил. Я бы предложила бакалавров брать на помощников после полных четырех курсов, когда они решают, идти в магистратуру или работать, — пояснила «Известиям» свою позицию доцент МГЮУ им. О.Е. Кутафина Анастасия Рагулина.

Заведующий кафедрой основ правоохранительной деятельности юридического комитета РАНХиГС при президенте РФ Александр Романов считает, что необходимо требовать от студента рекомендации от вуза, в котором он учится, а также характеристику с оценкой его личных качеств и морального облика.

Нужно более детально расписать «исключительные случаи», чтобы избежать коррупционной составляющей, подчеркнул преподаватель кафедры уголовного права Российского государственного университета правосудия Игорь Иванишко.

— Известны случаи, когда в юридические вузы, даже в военизированные и университет МВД, удается поступить ребятам из организованных преступных группировок, чтобы потом внедряться в систему. А тут получается, что студент, еще даже не получивший диплом, имеет возможность знакомиться с документами, получает определенный уровень доступа, хоть и самый низкий, — заявил он «Известиям».

Кроме того, Иванишко добавил, что использование такой практики в регионах, особенно южных, может вылиться в «клановость».

— Может получиться, что человек с формальной справкой об обучении в юридическом вузе получит должность помощника у своего родственника — следователя. Это уже элемент узаконенной коррупции, поэтому необходимо провести антикоррупционную экспертизу этой инициативы, — предложил он.

Когда-то очень-очень давно, в 1998 году одна юная девочка восемнадцати лет, выросшая в строгой Советской семье, попала по распределению в Следственный отдел при одном небольшом Московском вокзале. Девочка мечтала быть нужной на своем ответственном месте, побороть преступность в отдельно взятом районе и на своем примере опровергнуть миф и пьющих, неумных и злоупотребляющих взятками ментах.
Отучившись два курса, милая девочка считала себя высоко профессиональным работникам и даже купила себе папку для ношения постановлений и протоколов. Как все понимают, юной очаровательной идиоткой была я!
Надев свой самый серьезный костюм, я отправилась на первое в своей жизни место работы.
Начальник обсмотрел ЭТО с явной издевкой в глазах (по прошествии многих лет я не понимаю, зачем он вообще согласился принять на работу эту явно неприспособленную к реалиям милицейской жизни мадам!), дал ключ от кабинета и со словами: «работай!» удалился. Кабинет был холодный, грязный, вместо компьютера на столе гордо возвышалась печатная машинка, а мусорку заменяло пластмассовое ведро, в котором торчал погрызанный веник.Что мне оставалось? Ну не смотреть же на сей натюрморт, которому бы позавидовал Сезан, поэтому я решила познакомиться с местными обитателями.
В первом кабинете меня гордо поприветствовал младший следователь Павел и тут же предложил налить водки! Шокировало даже не предложение распить горячительного в 9.30 утра, а сам младший следователь, по возрасту который должен был бы уже быть, как минимум, начальником всего СО. Как позже выяснилось, данный персонаж так всю жизнь на данной должности и отработал и единственной его обязанностью было отвечать за старый ксерокс в отделе и варить по утрам кофе!
Следующим моим открытием стал заместитель начальника по фамилии Агаханян. Он без перерыва курил сигареты, прикуривая следующую от предыдущей, жил в своем кабинете (потому что с женой был в разводе) и целыми днями стучал по клавишам своей потрепанной печатной машинки! Рома Агаханян был привередлив, угрюм и не стремился к общению. В кабинете его всегда стоял неизменный дым и запах вареных сосисек, которые он готовил на маленьком примусе. Оказалось, что он принимал активное участие в Армяно-азербайджанском конфликте, всю свою буйную молодость провел в каких-то войнах, полностью разладил отношения с женой, которая родила ему троих детей, и поэтому был суров и нелюдим.
Рома состоял в отношениях с местной звездой Яной, заядлой католичкой, которая обязательно соблюдала посты, а в промежутках стирала Агаханяну постельное белье и таскала из дому котлеты. Свою связь, ясное дело, эти двое тщательно скрывали, но даже идиотка я сразу поняла в чем дело!
Моим соседом по кабинету оказался Серега Жариков, уставший от жизни мужчина за 40 (мне он тогда казался ужасным стариком).
Ну и мой начальник, легендарная личность, впадающая как по расписанию в запой раз в три месяца! Чуть позже я уже знала первые признаки запоя: начальник мой водружал на голову шапку петушок, после совещания сразу же с загадочным взглядом куда-то удалялся, возвращаясь род вечер изрядно пьяным и потасканым. В таком состоянии он брал свою волгу, уезжал на дачу, откуда дня через два мы получали телеграмму, что авто сломалось и работать нам надо как-то без него… Мы и работали как могли!
В коллектив я вливалась долго и сложно, сквозь муки и терни! Самым ужасным был факт моего неумения пить. Второй ужасный факт моей биографии тоже подпортил изрядно мне кровь. Интеллигентное детство и воспитание никак не позволяли мне стать частью моего нового общества. Дней десять я страдала, доставала Агаханяна вопросами о жизни следователя, каждую бумажку носила ему на согласование, читала старые уголовные дела и чувствовала себя несчастной!
В десятых числах сентября, решив, что за неделю с небольшим юный следователь набрался достаточного опыта, меня ставят дежурить. Я была в не себя от счастья. Грезила всю ночь о том как я раскрою страшный заговор против президента, выйду на след банды, грабивший склады или еще чего-то там.. Уже не помню как далеко меня увел бред собственного сознания.
Действительность оказалась более неприглядной. Утром в составе следственно-оперативной бригады я отправилась на совещание к самому начальнику ОВД. Он поинтересовался, можно ли этой юной и худосочной нимфе выдать пистолет, взял честное слово с оперов, что не потеряют меня ни где и в целости доставят на рабочее место! Под гогот всех присутствующих, я закрылась в кабинете и горько заплакала.
Минут через 10 ко мне забежал дежурный опер и так по отечески обнял своей мозолистой рукой, утер сопли куском туалетной бумаги, который берег на всякий важный случай, и велел собираться на первое в моей жизни задание- нерадивый мужчина упал под колеса электрички и умудрился под этими колесами умереть. движение электропоездов встало, мне следует скорее осмотреть его труп и спасти всех дачников от неминуемого замерзания на перроне.
Тут я зарыдала еще больше, я никогда в жизни не видела окровавленных трупов. Благо опер оказался высоко профессиональным сотрудникам и знал как оказать первую помощь в подобных случаях. Он быстренько куда-то сбегал и влил в бессознательную меня банку адового раствора джин-тоник, вторую баночку пообещал выдать мне в авто! В прекрасном автозаке меня прикачало, я уткнулась в плечо своего спасителя и трусливо спросила:
-Ты меня не бросишь?
-Не боись, -сказал он мне,- все сделаем в лучшем виде!
Из милицейского авто я уже выпадала.
Вокруг меня были шпалы, в обе стороны, лес в тумане и ощущение, что я в Тайге! Бегали какие-то работники в оранжевых жилетах, кричали мне что-то как ответственному процессуальному лицу, а я вцепилась в свеже купленную папку и не могла заставить себя посмотреть на труп. Мой великий проводник по вопросам осмотра места происшествия велел расчехлить свои бумажки, достать Протокол осмотра трупа и писать…
Я с дрожью в пальцах подошла к рельсам, на которых лежало месиво… без головы. Голову отрезало составом и она валялась в насыпи по соседству. Я сразу вспомнила Берлиоза и Аннушку, пролившую масло, о чем незамедлительно сообщила всем присутствующим. Меня впервые в жизни смачно обматерили, посетовали как хуево живется с этими интеллигентами. Больше никогда и нигде я не блистала своей эрудицией!
О, хвала тебе, джин-тоник, хвала профессионализму Советских оперов я не упала в обморок, не блеванула тут же, а собрала волю в кулак и гордо сказала:
-Давай начнем с описания трупа! Я знаю как надо, два года учила в институте, вот по криминалистике у меня пятерка, могу и диплом показать!!
В ответ мне посоветовали засунуть свой хуев диплом в жопу трупу и записывать за профи своего дела…
Опер взял голову за волосы повертел в руках и в моем протоколе появилась запись: «Голове мужчины на вид 40 лет»…. О, если бы я в тот момент знала, что много лет эту запись будут мне вспоминать на вех пьянках и в минуты моего триумфа! Сколько долгих лет она преследовала меня немым укором..
Потом мы еще долго зачем-то мерили, под каким углом лежат у трупа ноги и руки, потом собирали части тела в носилки. Меня начало тошнить и знобить. Я категорически отказалась проделывать обратный путь в авто под названием Буханка, боясь наблевать в ладошки водителя. С двух сторон у меня были только рельсы и шпалы и я очень хотела дойти до какой-нибудь станции пешком. В институте нам почему-то не говорили, что ездить в чуде отечественного автопрома, которого подбрасывает даже на прямой дороге, воняет бензином и укачивает через 5 минут поездки — это самое сложное в работе следователя!
Опер прищурил глаза и сказал, что пиздовать мне 7 км! Я приуныла:
-А в какую сторону?
-Хошь сюда, хошь сюда! Только, это, сама не попади под электричку, а то тебя осматривать мне в падлу будет. Ну два трупака в мое дежурство- это перебор.
Тут же вспомнив, что на мне розовые трусы и нет эпиляции, от моей решимости не осталось и следа! Ровно с той самой минут меня преследует страх, что вот попаду я в аварию или голову мне проломят в подьезде, придут мой труп осматривать, а я не прибранная! Трусы на мне не свежие, эпиляция не сделана, голова не вымыта! Вот позору-то!!! И не оправдаешься потом.
В отдел ехали молча, я сжимала протокол в своих холодных руках……
Не буду рассказывать как неделю весь личный состав подыхал от смеха, как я очень быстро стала своей в доску, как тем же вечером в ОБЭПе я пила шампанское и некий голубоглазый мальчик взирал на меня с вожделением (о, мальчик, какую роль ты сыграешь в моей судьбе). Не буду рассказывать как я стала частью девичьего коллектива, где принято было после совещания в 9.30 утра закрываться в кабинете и распивать кофе с шампанским, не буду говорить как очень быстро в жизни моей поменялись ценности и ориентиры, про каждый мой день, наполненный курьезами и ржачем…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *