Условия возврата


А давайте я немного расскажу о месте, в котором содержат лиц, подвергнутых административному аресту. Конечно же, я очень надеюсь, что никто и никогда туда не попадет и вся эта информация не пригодится. Будем считать, что она приводится лишь для расширения кругозора моих уважаемых читателей. Кстати, лично я нигде не видел подробного описания пребывания в таком учреждении, да еще и в сопровождении фотосессии. Надеюсь, мой рассказ об одном из московских спецприемников получился интересным.
Итак, если вас задержали на несанкционированной акции, затем в ОВД состряпали протокол о неповиновении законному требованию полиции (ч. 1 ст. 19.3. КоАп), а впоследствии суд назначил наказание в виде административного ареста, отбывать его привезут в специализированное учреждение — спецприемник.
Совершеннолетних граждан России, подвергнутых административному аресту, в Москве доставляют в спецприемник №1 — Симферопольский бульвар, д. 2г, или в спецприемник №2 – ул. Мневники, д. 6, к.2. Еще есть спецприемник УВД по ЮАО, расположенный в здании ОМВД России по району Бирюлёво-Западное, но «политических» вроде бы пока туда не отправляют.
Поскольку судья Тверского районного суда Орехова А.Ю. в свое время отправила меня мотать срок в спецприемник №2, мой рассказ будет именно о нем.
Знакомство с этим учреждением начинается с холла. Выглядит он более-менее прилично, очевидно, что здание недавно было реконструировано.

Только что поступивших граждан сначала отправляют в кабинет на первом этаже, где производится досмотр и оформляются документы. Находится он рядом с камерой хранения слева по коридору, который начинается за комнатой дежурного.

Поскольку в ОВД я отказался пройти дактилоскопию, этот же вопрос возник здесь снова. Помните, что если ваша личность установлена (у вас есть паспорт), полиция не имеет права подвергнуть вас процедуре дактилоскопии ни в отделении полиции ни в спецприемнике. В соответствии со ст. 9 ФЗ «О государственной дактилоскопической регистрации граждан в Российской Федерации» обязательной государственной дактилоскопической регистрации подлежат граждане Российской Федерации, иностранные граждане и лица без гражданства: подвергнутые административному аресту; совершившие административное правонарушение, если установить их личность иным способом невозможно. Согласно п.19 ч.1 ст. 13 ФЗ «О полиции» полиция вправе производить дактилоскопирование лиц, подвергнутых административному наказанию в виде административного ареста, иных задержанных лиц, если в течение установленного срока задержания достоверно установить их личность не представилось возможным. Так что я рекомендую сразу же заявить: от прохождения процедуры дактилоскопии отказываюсь.
Еще при оформлении в спецприемник меня попытались отправить фотографироваться. Сначала эта идея мне показалась интересной. Сразу представил фотографии на фоне линейки с табличкой в руках. Но поскольку фотки попадут не в мою личную коллекцию, а в различные базы спецслужб и полиции, от фотосессии все же было принято решение отказаться. Стоит помнить, что норм, закрепляющих за полицией право на фотографирование лиц, подвергнутых административному аресту, не существует.

Перед прохождением досмотра необходимо будет сдать все документы, деньги, телефон, ключи, а также мелкие предметы, которые арестованный сам считает ценными. Составляется соответствующая опись, изъятые предметы кладут в бумажный конверт, который относят в соседнюю комнату – камеру хранения. Если у арестованного гражданина была с собой сумка (портфель, рюкзак), оставить ее тоже придется там же. С собой в камеру можно будет взять верхнюю одежду, несколько необходимых вещей (свитер, футболку, тапочки и т.п.), туалетные принадлежности, книги, бумагу, ручку, продукты. Далее я подробнее напишу о продуктах, которые можно будет получать в передачках.
Важный совет: перед тем как сдать телефон, выйдите из всех аккаунтов почты и соцсетей, а также установите блокировку на включение. Кроме этого, есть смысл не оставлять в телефоне сим-карту. Ее стоит вытащить и, например, положить в один из карманов. С высокой долей вероятности столь мелкий предмет не будет обнаружен при досмотре. При этом вы ни чем не рискуете, если сим-карту все же обнаружат, просто поставите ее в телефон обратно.
В процессе досмотра сотрудник спецприемника попросит снять обувь и вытащить из нее шнурки, а также снять ремень. Одежду проверят портативным металлоискателем и прощупают все карманы.
После оформления документов и досмотра арестованного сопровождают на второй этаж, где выдают матрас, подушку, одеяло, наволочку, простыню и полотенце. Если по большому счету, то все постельные принадлежности в этом спецприемнике находятся в более-менее нормальном состоянии. Однако все матрасы очень тонкие, а подушки – маленькие, т.е. как бы не полностью наполненные.
Затем арестованного отправляют в одну из камер, находящихся на втором этаже в Г-образном коридоре. На фото длинная его часть, в которой расположено большинство камер.

Всего в этом спецприемнике восемь камер. Не ручаюсь за точность, но, кажется, камеры такие: одна на десять человек, две на девять, две на семь человек и две трехместные. Когда производится оформление, вы можете, конечно, попросить поместить вас в какую-то определенную камеру, но вряд ли такая просьба будет удовлетворена. Лично я хотел попасть в камеру, где уже находился кто-нибудь из моих товарищей по оппозиционной деятельности, но гражданин начальник сразу же сказал, что это невозможно, поскольку нас, «политических», в этом спецприемнике принято содержать в разных камерах.
И вот наконец-то за арестованным гражданином захлопывается дверь камеры. Снаружи она выглядит так.

В камере можно занять любые свободные нары. В этом спецприемнике нет двухярусных нар, однако по какой-то неведомой причине большинство из них сдвоенные. Согласитесь, не очень приятно лежать рядом с незнакомым человеком. В камере №5, где я находился, было лишь три отдельно стоящих. Расположены они были возле двери и около окна.

Нары не имеют пружинного основания, матрас укладывается на доски, которые на многих нарах имеют разную толщину и закреплены не вплотную друг к другу. Как я уже сказал, матрас очень тонкий, поэтому спать будет весьма неудобно.


Около входной двери в камере расположен, назовем его так, санузел.

Самое неприятное это отсутствие в санузле полноценной двери. Думаю, так сделано сознательно с целью унижения человеческого достоинства. Покидая спецприемник, я написал об этом в книге жалоб и предложений. Кстати, по словам одного из сотрудников спецприемника раньше в санузлах висели шторки, однако недавно их заменили вот на такие маленькие деревянные дверцы.
Теперь о распорядке дня. Привожу в точности содержание документа Правила внутреннего распорядка, который был приклеен к стене в моей камере:
Подъем 6:00
Туалет 6:00 – 7:00
Уборка помещений и территории 7:00 – 8:30
Обход камер 8:30 – 9:00
Завтрак 9:00-10:30
Прогулка (в течение 1 часа) 10:30 – 13:30
Обед 13:30 – 15:30
Продолжение прогулки 15:30 – 18:30
Ужин 18:30 – 19:30
Уборка помещений и территории 19:30 – 21:00
Туалет 21:00 – 22:00
Отход ко сну 22:00
А вот как было в реальности.
Между 6:00 и 7:00 в камере зажигался свет. При этом никто из администрации не орал «подъем» и не стучал в дверь, поэтому утром, обычно, все арестанты продолжали спать еще пару часов.
В районе 9 часов в камеру заходил сотрудник спецприемника и давал команду о построении. Всем нужно было выйти в коридор и построиться в линию. Сначала проводилась перекличка, а затем сотрудники спецприемника спрашивали, нет ли жалоб на состояние здоровья. После этого можно было сообщить о своем желании сделать сегодня телефонный звонок, задать какие-либо вопросы, а также записаться на прием к начальнику спецприемника. Пока все арестованные находились в коридоре, в камеру заходил один из сотрудников и проводил там осмотр. Вещи и постели ни разу не шмонали, осмотр был скорее формальностью.
Затем все возвращались в камеру. Далее некоторые продолжали спать, некоторые умывались и застилали нары.
После 9 часов наступает время завтрака. Столовая в спецприемнике находится на том же этаже. Поскольку все камеры посещали столовую по очереди, прием пищи начинался всегда в разное время.
Вернувшись после завтрака в камеру, народ занимался обычным арестантским времяпрепровождением: разговоры обо всем на свете, чтение, разглядывание потолка…
Чтобы как-то разнообразить вынужденный досуг мы часто играли в карты, которые сделали из бумаги (которую я принес из суда). А на второй день моей отсидки одному из сокамерников передали монополию. Играли в нее с утра до вечера.
Ну, разумеется, играли мы на интерес. Проиграл в карты – нужно 10 раз отжаться. Вылетел первым в монополию – отжимайся 30 раз.
Находясь здесь важно всегда помнить, что за происходящим в камере и днем и ночью наблюдают. Под потолком были размещены две видеокамеры. Такие же камеры видеонаблюдения установлены в столовой, коридорах и во всех помещениях спецприемника.
Насколько я знаю, в этом спецприемнике есть два помещения с мониторами, на которые выведено изображение со всех камер видеонаблюдения. Одно из них – комната дежурного (дежурная часть) — находится на первом этаже возле входа. Сотрудники спецприемника в любой момент могут увеличить изображение на мониторе и внимательно рассмотреть происходящее в камере. Именно таким образом достаточно часто выявляется использование арестантами запрещенных предметов – игральных карт, средств связи и т.д.

Прогулка у нас была один раз в день — иногда до обеда, иногда после. Двор для прогулок очень маленький, поэтому, обычно, народ делал перекур на свежем воздухе и вскоре уже просился обратно. В прогулочный дворик выходят окна камер №3 (в ней сидела Надежда Митюшкина) и №4 (в ней сидел Алексей Навальный). Так что в процессе прогулки иногда можно немного пообщаться с обитателями этих камер, пока не поднимали крик охранники.
Обед в спецприемнике начинался после 13:30, а ужин после 18:30.
Еда всегда была абсолютно несъедобной. В основном кормили кашами. За все дни моего пребывания каши были лишь из овсянки, перловки и крупы, ранее которую мне не довелось пробовать, — народ называл ее «сечка». При этом каши почти всегда были зачем-то смешаны с тушенкой. Ни я, ни мои сокамерники так и не смогли съесть на завтрак овсянку с тушенкой. Лишь один раз были сравнительно съедобные рыбные котлеты и макаронные изделия. И один раз на ужин было картофельное пюре. Даже несмотря на то, что оно было водянистое, его теоретически можно было бы съесть, если бы его зачем-то не смешали с субстанцией, которая ранее находилась в банках с названием «килька в томате». В обед еще были разные, но одинаково отвратительные супы. Вместе с едой всегда давали чай, сахар, а также в любом количестве белый и черный хлеб.
Приготовлением пищи в спецприемнике занимались два волонтера-арестанта из камеры №7. В процессе общения с ними удалось выяснить, что один пошел работать на кухню «чтобы не так скучно было сидеть», а другой – «чтобы самому жрать побольше». Так что нужно быть готовым к тому, что пищу для вас будут готовить совершенно случайные люди, которые не обладают соответствующими навыками.
Разумеется, на таком питании можно было бы ноги протянуть, если бы не передачки с воли. Практически ежедневно кто-либо из сокамерников получал продукты. Каждый раз, направляясь в столовую, мы приносили с собой из камеры сыр, колбасу, мясную нарезку, овощи, фрукты, печенье и т.д.
Поскольку в последнее время в нашей стране все меняется только к худшему, с 16 мая 2014 года изменен в сторону уменьшения перечень продуктов, разрешенных для передачи. Теперь не принимаются любые виды мясной нарезки (за исключением варено-копченой и сырокопченой колбасы), любые фрукты (кроме яблок), плавленный сыр, огурцы, помидоры, соки. Обращаю внимание, что колбаса должна быть в виде нарезки в прозрачной заводской вакуумной упаковке, нарезку в лотке из супермаркета не примут.
В нашей камере, как, наверное, и в других, действовало правило: все продукты — общие. Когда кто-нибудь получал передачку, все ее съедобное содержимое сразу же выставлялось на стол.
Уборка камеры осуществлялась силами находящихся в ней лиц. Охранник приносил швабру, ведро с водой и назначал дежурного. У нас в камере каждый убирал вокруг своего спального места. 15 минут и все чисто. Никаких проблем.
Ежедневно (кроме выходных, кажется) в камеру заглядывал человек в мятом белом халате, похожий на врача. В коробке у него был небогатый выбор простейших таблеток. Без всяких формальностей можно было сразу же получить таблетки «от головы», «от живота» и т.п.

Звонить в этом спецприемнике разрешали один раз в день. Чтобы вечером иметь возможность позвонить, записаться нужно было в этот же день утром на перекличке. Как правило, после ужина приходил надзиратель и сопровождал на первый этаж желающих сделать звонки. Из камеры хранения выдавались ранее сданные туда мобильные телефоны, после чего минут на десять людей оставляли в небольшой комнате.
Проблем с подзарядкой телефонов, как ни странно, не возникало. Когда разряжалась батарея, можно было попросить сотрудников спецприемника поставить телефон на зарядку. Разумеется, зарядное устройство должно было быть у арестованного среди сданных на хранение вещей.
Вечером у всех находящихся в камере продолжался арестантский досуг. Мы разговаривали, играли в карты и монополию, обсуждали важнейшие политические и экономические вопросы. Наш досуг очень скрашивал радиоприемник, который я получил в одной из передач. Кстати, передавать разрешается только радиоприемники, которые работают на батарейках.
Между 22 и 23 часами иногда внезапно, а иногда после предупреждающего стука в дверь в камере отключали свет. Однако полностью свет не выключался, всю ночь горел светильник, расположенный над санузлом.
Сразу после отбоя, как правило, никто спать не укладывался – еще долгое время люди ходили по камере, общались, бесконечно курили возле окна. В этом спецприемнике не требовали четкого соблюдения режима. Поскольку днем всегда в избытке имелось время для сна, многие сокамерники после отбоя еще долго не спали, предпочитая общаться до поздней ночи.
Всего в нашей камере сначала было девять арестантов, потом двое освободились. Кроме меня все они мотали срок за определенные правонарушения, совершенные при управлении транспортными средствами. Разумеется, как это водится в России, некоторые из них ни в чем не были виновны. Например, один из ребят был водителем грузовика. Остановился переночевать на трассе. Ночью подъехали сотрудники ГИБДД и захотели денег за ночевку на «их дороге», не получив состряпали дело.
Много еще о чем можно было бы написать, но, похоже, рассказ и так получился слишком длинным. Закругляюсь.
Освобождают в этом спецприемнике вроде бы вовремя. Примерно за час до истечения времени административного ареста приходит сотрудник, просит собрать вещи и постельное белье. На первом этаже выдают ранее изъятые предметы, оформляют документы, выписывают справку о пребывании в спецприемнике, желают всего хорошего, отпускают дежурную шутку «возвращайтесь к нам еще» и выставляют за дверь. Да, чуть не забыл, еще выдают квитанцию для оплаты. На момент моей отсидки стоимость пребывания в этом спецприемнике составляла 20 рублей в сутки.
Не могу сказать, что мне было тяжело морально или физически провести несколько суток в этом учреждении. Наверное, нужно уметь соответствующим образом настроиться и переступить через переполняющие тебя злость и ощущение бесконечной несправедливости. Важно понять, что пока ты находишься здесь, от тебя практически ничего уже не будет зависеть. Но расслабляться, конечно, не стоит. Копите в себе ненависть к этому уничтожающему нашу страну преступному режиму, в будущем она поможет действовать решительно. Но пока, чтобы не мешала, ее стоит отложить на дальнюю полку сознания. Быть может даже получится представить, что этот вынужденный отдых позволит собраться с мыслями и очень о многом подумать, например, о судьбах Родины, о семье и близких людях, о себе, конечно. В постоянной беготне и круговороте событий не всегда получается спокойно поразмышлять, определить свои приоритеты и планы на будущее. В общем, при желании можно попытаться извлечь пользу из всего происходящего.

Ну а после освобождения еще несколько дней небо казалось необыкновенно синим, воздух необыкновенно чистым, а жизнь в любом случае прекрасной. И было невероятно приятно обнять любимого человека, встретившего меня на свободе.
Tags: Царьков, задержания, спецприемник №2

Сам суд состоялся еще в мае. Было признано нарушением Основного закона такое содержание зарубежных гостей. На сайте КС было опубликовано обоснование такого решения: «Конституционный Суд РФ прежде уже указывал, что ограничение права на свободу и личную неприкосновенность на неопределенный срок не согласуется с конституционными гарантиями. ЕСПЧ также подчеркивает, что любое лишение свободы должно отвечать конвенционным критериям, защищающим человека от произвола властей, а основания его законности нельзя толковать расширительно».

Кстати, для такого вывода был серьезный повод. В Конституционный суд России пожаловался человек без гражданства, неоднократно судимый Ноэ Мсхиладзе. Его поймали при проверке документов еще два года назад. И посадили в Центр временного содержания иностранных граждан (ЦВСИГ) Санкт-Петербурга и Ленинградской области, чтобы депортировать на историческую родину — Грузию. Но вот незадача — эта родина отказалась принять своего не очень законопослушного сына, сославшись, опять-таки, на отсутствие у него гражданства. Круг замкнулся.

Ноэ Мсхиладзе и даже сотрудники Федеральной службы судебных приставов, вошедших в невеселое положение своего «клиента», пытались добиться его освобождения из спецучреждения. Однако суды ссылались на то, что Кодекс об административных правонарушениях (КоАП) отводит два года на исполнение любого административного наказания. Но пересмотр судебного решения о выдворении из страны в связи с невозможностью его исполнения не предусмотрен. В общем, отпустить нельзя держать дальше. Где ставить запятую?

Запереть нелегала можно на срок 
не более 90 суток 
со дня вынесения постановления 
о его выдворении

Конституционный суд встал на сторону Мсхиладзе. Были признаны неконституционными нормы КоАП (ст. 31.7 и 31.9), не позволяющие апатридам обжаловать обоснованность их содержания в спецучреждении. Суд предписал «незамедлительно» исправить законодательство, чтобы обеспечить лицам без гражданства право на судебную защиту в части контроля за сроками их нахождения в центрах временного содержания. До корректировки КоАП они будут вправе обратиться в суд по истечении трех месяцев с момента вынесения решения об их выдворении из страны при отсутствии возможности это сделать, следует из решения суда.

МВД разработало законопроект, правительство его одобрило и представило в Госдуму — текст опубликован на правительственном сайте. Самое главное в документе — закрепление срока содержания в спецприемниках выдворяемых из страны иностранных граждан и лиц без гражданства — не более 90 суток со дня вынесения постановления о выдворении с нашей территории. Но уж никак не два года. Да, срок содержания продлить можно — но только по суду. Но ведь в случае Мсхиладзе никаких судебных решений, продлевающих содержание, не было.

Кстати, в 78 таких спецприемниках в 81 регионе России содержатся несколько тысяч задержанных нелегальных мигрантов.

В Википедии есть страница «спецприёмник».

Русский

В Викиданных есть лексема спецприёмник (L165614).

Морфологические и синтаксические свойства

падеж ед. ч. мн. ч.
Им. спѐцприёмник спѐцприёмники
Р. спѐцприёмника спѐцприёмников
Д. спѐцприёмнику спѐцприёмникам
В. спѐцприёмник спѐцприёмники
Тв. спѐцприёмником спѐцприёмниками
Пр. спѐцприёмнике спѐцприёмниках

спѐц-при-ём-ник

Существительное, неодушевлённое, мужской род, 2-е склонение (тип склонения 3a по классификации А. А. Зализняка).

Корень: -спец-; корень: -приём-; суффикс: -ник.

Произношение

  • МФА: ед. ч. , мн. ч.

Семантические свойства

Значение

  1. пенитенциарное учреждение для содержания лиц, приговорённых к административному аресту ◆ Находящиеся на хозяйственном расчете спецприёмники заключают с различными организациями договоры по трудовому использованию административно арестованных. При этом спецприёмники обязаны выделять конвой для арестованных, выходящих на работу, однако по штату он не предусмотрен. «Вопросы теории и практики административного-правового регулирования», 1983 г. (цитата из библиотеки Google Книги) ◆ Потом меня неожиданно забрали и отвезли в Каляевский спецприёмник. Я обвинялся в тунеядстве, притонодержательстве и распространении нелегальной литературы. В качестве нелегальной литературы фигурировали мои собственные произведения. С. Д. Довлатов, «Ремесло», ч. 2, 1984 г. (цитата из Национального корпуса русского языка, см. Список литературы)

Синонимы

Антонимы

Гиперонимы

Гипонимы

Родственные слова

Ближайшее родство

Этимология

Сложносокращённое слово: сочетание начальной части слова с целым словом, от специальный приёмник. Не позднее 1971.

Фразеологизмы и устойчивые сочетания

    Перевод

    Список переводов

    Библиография

    Для улучшения этой статьи желательно:

    • Добавить синонимы в секцию «Семантические свойства»
    • Добавить гиперонимы в секцию «Семантические свойства»
    • Добавить хотя бы один перевод в секцию «Перевод»

    Российские центры временного содержания иностранных граждан (ЦВСИГи), как выясняется, на практике мало отличаются от СИЗО и тюрем. Иностранцы содержатся там годами — без нормального питания и доступа к воде, без нормального медицинского обслуживания. Корреспондент «Ферганы» разбирался, что представляют собой ЦВСИГи, какими законами регулируются и что можно предложить в качестве альтернативы.

    От пионерлагеря до спецприемника

    Пресс-служба МВД России сообщила «Фергане», что на территории 75 субъектов РФ функционируют 78 центров временного содержания иностранцев и лиц без гражданства. По состоянию на 1 ноября 2019 года в них находился 8571 иностранец, в том числе в ЦВСИГ Москвы — 678, в Екатеринбурге — 180 и в двух ЦВСИГах по Санкт-Петербургу и Ленинградской области — 431 человек.

    Бесплатный юрист для мигрантов Валентина Чупик регулярно посещает такие центры и собирает деньги на покупку самого необходимого для тех, кто в них находится. Так, 1 февраля 2020 года она в очередной раз организовала поездку правозащитников и волонтеров — на этот раз в тульский ЦВСИГ. За последние три года Чупик вместе с коллегами побывала почти в трех десятках центров — в том числе в московском «Сахарове», подмосковном в Егорьевске, а также в ЦВСИГах в Санкт-Петербурге, Владимире, Смоленске, Твери, Оренбурге, Уфе, Королеве и Орске.

    Деньги, которые юрист собирает в соцсетях, обычно уходят на фрукты, которых нет в рационе ЦВСИГов, средства гигиены, лекарства и нижнюю одежду (майки, трусы, носки).

    Валентина Чупик рассказывает, что до появления ЦВСИГов иностранцев содержали в СИЗО вместе с обычными правонарушителями и преступниками, среди которых были и матерые уголовники. По ее мнению, это «было хуже в смысле их безопасности, но лучше в смысле обеспеченности всем остальным, потому что там были прописанные нормы питания и контролирующие органы». Кроме того, держать иностранцев в СИЗО могли не более 60 дней. Сегодня же человека могут держать в ЦВСИГе очень долго: максимальный срок нахождения там составляет 2 года и 10 дней. Почему именно два года? Потому что таков срок давности административного наказания.

    Здание ЦВСИГ в Санкт-Петербурге. Фото с сайта Ombudsman.spb.ru

    — Первый ЦВСИГ появился в 2006 году в Казани, — вспоминает Чупик. — Им стал бывший пионерский лагерь, который отгородили от внешнего мира. Так как тогда не было никаких нормативных актов, регулирующих работу подобных учреждений, людей там попросту не кормили. Иностранцы вынуждены были сами за деньги покупать продукты, которые им втридорога продавали охранники. Я тогда только приехала в Россию и застала целый поток жалоб на этот спецприемник. Но уже в 2007 году из бывших воинских частей в каждом регионе стали создавать новые ЦВСИГи — где на 100 мест, где на 500.

    1 декабря 2014 года на месте бывшей воинской части был торжественно открыт ЦВСИГ «Сахарово», рассчитанный на 1018 человек (подробнее о проблемах содержащихся в «Сахарово» иностранцев читайте в репортаже «Ферганы»). Однако прошло всего пять лет — и выяснилось, что «Сахарово» уже нуждается в капитальном ремонте. Впрочем, как и многие другие подобные центры, находящиеся в аварийном состоянии.

    Никаких единых правил

    Вначале ЦВСИГи находились в ведении МВД, но в 2014 году их передали Федеральной миграционной службе (ФМС). Длилось такое положение недолго — в 2016 году ЦВСИГи вернули МВД.

    На вопрос «Ферганы», за какие именно нарушения мигрантов отправляют на родину через ЦВСИГ, пресс-служба МВД ответила: «за ряд правонарушений». Первым в их числе почему-то значится «пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних». Далее идут нарушение режима границы и порядка пребывания на территории России; нарушение иммиграционных правил и правил осуществления трудовой деятельности на территории России, а также нарушение общественного порядка и порядка исполнения административных наказаний.

    Валентина Чупик полагает, что на практике через ЦВСИГи обычно депортируют тех, кто дольше года находился в России без разрешительных документов, в число которых входят патент и регистрация. Кроме того, так выдворяют тех, в отношении кого уже было принято решение о выдворении, но кто так и не покинул страну. Технически это вполне возможно — если, например, человека не депортировали через ЦВСИГ, а предписали ему так называемое контролируемое самовыдворение, то есть самостоятельный выезд из страны. Наконец, через ЦВСИГи выдворяют тех, у кого нет удостоверения личности или паспорта.

    Пресс-служба МВД отдельно отмечает, что «в целях исполнения назначенного иностранному гражданину или лицу без гражданства административного наказания в виде принудительного выдворения за пределы России судья вправе применить к нему такую обеспечительную меру, как содержание в специальном учреждении». Иными словами, нет никаких препятствий, чтобы закатать проштрафившегося иностранца на пару лет в центр временного содержания. И вот этот факт, пожалуй, является главной болевой точкой существования ЦВСИГов.

    Жилой корпус московского ЦВСИГ. Фото с сайта Elchi.ru

    Но это вопрос общий, стратегический. Помимо него, у центров есть масса более мелких, но весьма существенных сложностей. По мнению члена Общественной наблюдательной комиссии (ОНК) Москвы Андрея Бабушкина, к основным проблемам ЦВСИГов можно отнести следующие:

    — отсутствие единых правил внутреннего порядка (некоторые внутренние правила в конкретном центре, например частоту свиданий и доступ к адвокатам, определяет руководство ЦВСИГа. — Прим. «Ферганы»);

    — пребывание людей, совершивших административные правонарушения, в помещениях камерного типа;

    — отсутствие доступа к квалифицированной медицинской помощи, а также невозможность полноценного лечения тех, кто болеет инфекционными заболеваниями (в центрах работают врачи общей практики, подготовка которых оставляет желать лучшего);

    — жестокое обращение с иностранными гражданами, которое допускают некоторые охранники;

    — ограничение пространства и времени, предназначенных для прогулок и занятий спортом (на прогулки обычно выделяют не больше одного-двух часов в день, как правило, они проходят в очень небольших внутренних двориках. — Прим. «Ферганы»);

    — ограничение использования мобильных телефонов (чаще всего они выдаются только на 15 минут в день);

    — отсутствие доступа к литературе на национальных языках;

    — качество питания (эта проблема локальная, относится не ко всем центрам), отсутствие питания по халяльным стандартам, отсутствие спецпитания для больных, которым требуется соблюдать диету (во время посещения «Ферганой» ЦВСИГа «Сахарово» в мае 2018 года руководитель центра Алексей Лагода заявил, что у них существует определенная норма довольствия, но питание готовят не они сами, а подрядная организация);

    — отсутствие возможности работать;

    — удержание людей в центрах дольше положенного срока в 2 года 10 дней.

    Люди без статуса

    Еще один важный вопрос — статус находящихся в центрах иностранных граждан. Являются ли они задержанными, арестованными или, может быть, относятся к какой-то другой категории? На этот вопрос пресс-служба МВД не дала точного ответа, но лишь отметила, что в соответствии с законом «О правовом положении иностранных граждан в РФ» содержание иностранцев в специальных учреждениях «предусматривает ограничение свободы передвижения помещенных в него иностранных граждан, исключающее возможность самовольного оставления указанных учреждений, в целях обеспечения исполнения принятых в соответствии с данным Федеральным законом решений об административном выдворении за пределы Российской Федерации, депортации или реадмиссии». (Реадмиссия — это согласие страны принимать обратно своих граждан или иностранцев, прежде находившихся в этой стране, которых депортируют из другого государства. — Прим. «Ферганы»). То есть ограничивать свободу иностранцев у нас можно по закону. Однако непонятно, почему это ограничение имеет такую жесткую форму.

    Жилое помещение ЦВСИГ в Татарстане. Фото с сайта Gisu.tatarstan.ru

    Член ОНК Эдуард Рудык заметил, что именно неопределенность статуса порождает некорректное отношение к содержащимся в ЦВСИГах людям со стороны сотрудников центров. По его словам, в России готовят сотрудников МВД и работников Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН), но никто не готовит персонал для работы в ЦВСИГах.

    — Отношение к иностранцам зависит от прошлого работающих там людей: если у человека военное прошлое, то он воспринимает своих подопечных как солдат, если человек до этого работал в системе ФСИН, — то как осужденных, — говорит Рудык.

    Юрист и создатель портала Migrant Батыржон Шермухаммад отметил, что содержащиеся в центрах иностранцы, по сути, лишены статуса.

    — Это люди, в отношении которых суд принял решение о выдворении. Вот и все. Если они могут находиться там до нескольких лет, то у них должен быть правовой статус. Кроме того, должна быть регламентирована работа судебных приставов, которые занимаются документами мигрантов и процессом выдворения, но которые иногда совсем не торопятся выполнять свою работу.

    По мнению Рудыка, необходимо решать и вопрос, как именно селить иностранцев в центрах. Нельзя, например, помещать в одну комнату тех, кто отбыл наказание в российской тюрьме, с теми, кто просто нарушил срок пребывания в России, во избежание столкновений нельзя сводить армян с азербайджанцами — и так далее.

    И это на самом деле серьезная проблема. Так, Валентина Чупик отказывается понимать, почему осужденные, отбывшие сроки в колониях России и ставшие здесь персонами нон грата, тоже попадают в ЦВСИГ и терроризируют содержащихся там мигрантов.

    — Почему этих людей из одной тюрьмы переводят в другую? Ведь можно перед освобождением человека просто сделать ему документы, купить билет и отправить на родину, — резонно замечает юрист.

    Все зависит от начальника

    Регулирование работы ЦВСИГов тоже отдельный темный лес. Основными актами, регламентирующими деятельность специальных учреждений, являются закон «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» и постановление правительства РФ «Об утверждении Правил содержания (пребывания) в специальных учреждениях Министерства внутренних дел Российской Федерации или его территориального органа иностранных граждан и лиц без гражданства, подлежащих административному выдворению за пределы Российской Федерации в форме принудительного выдворения за пределы Российской Федерации, депортации или реадмиссии». Однако Валентина Чупик отмечает, что Правила распространяются далеко не на все аспекты жизни мигрантов в ЦВСИГах.

    — Нет единого нормативного акта, который бы регулировал порядок фактических условий содержания людей, — говорит юрист. — Нигде не прописано, например, давать ли иностранцам телефоны, как именно должен обеспечиваться доступ к средствам массовой информации, как предоставляются свидания, выделяется ли комната для общения адвокатов с подзащитными, каким образом производится запрос для оформления документов и само оформление.

    Пост видеонаблюдения в ЦВСИГ в Татарстане. Фото с сайта Gisu.tatarstan.ru

    В качестве положительного примера Чупик привела ФСИН. В «Правилах внутреннего распорядка исправительных учреждений» четко указано количество и объем отправляемых посылок, право на доступ к информации, предоставление свиданий, право адвокатов на свободный доступ к заключенным, выделение помещения для общения, право ознакомления с документами и обжалование решений суда.

    — У нас условия жизни иностранцев в ЦВСИГах зависят от начальника центра, — объясняет Чупик. — Например, в одних центрах можно пользоваться мобильными телефонами и интернетом, в других — строго запрещено. Где-то людям разрешают молиться и не ограничивают свидания, а где-то на все, что можно, введены ограничения.

    Батыржон Шермухаммад рассказывает, что ранее статус ЦВСИГов был определен приказом МВД от 3 июня 2016 года «Об утверждении Типового положения о Центре временного содержания иностранных граждан». Однако 25 июня того же года приказ был отменен.

    — Неясным также остается вопрос, за чей счет должно происходить выдворение мигрантов, — продолжает Шермухаммад. — Одно время говорилось, что за счет российской стороны. Но в бюджете ЦВСИГов на это не всегда есть деньги. Поэтому людям, которые хотят быстрее покинуть центр, предлагают самим купить себе билеты через друзей или родственников.

    В этом плане среди стран Центральной Азии выгодно выделяется Узбекистан. Он возвращает своих граждан домой за счет государства. Происходит это значительно быстрее, чем в том случае, когда человек сам ищет деньги на билеты. Только в 2019 году власти Узбекистана помогли вернуться на родину двум с лишним тысячам соотечественникам, оказавшихся в центрах временного содержания в России.

    Денег нет, но вы сидите

    Недостаточность финансирования ЦВСИГов видна даже по бедным интерьерам и обваливающимся потолкам.

    На вопрос, сколько денег выделялось на содержание центров в 2018 и 2019 годах, в пресс-службе МВД прямо не ответили. Правда, указали, что «финансирование деятельности ЦВСИГ осуществляется в пределах бюджетных ассигнований, выделяемых из средств федерального бюджета, на основании заявок, представляемых территориальными органами МВД России».

    Однако еще в январе 2017 года замначальника ЦВСИГ «Сахарово» Иван Глинов сообщил нашему корреспонденту, что в среднем пребывание одного человека в центре обходится от 40 до 50 тысяч рублей в месяц. При этом на питание в сутки выделяется 280 рублей на человека.

    Батыржон Шермухаммад во время посещения «Сахарово» также слышал от его руководителя Алексея Лагоды, что на содержание одного иностранца здесь тратят около 40 тысяч рублей в месяц. Однако подтверждающих эту сумму подзаконных актов эксперт найти так и не смог.

    ЦВСИГ в Сахарово. Фото с сайта For.kg

    Но если в месяц на содержание одного человека действительно тратится 40 тысяч рублей, встает вопрос: может быть, на эти деньги проще купить мигранту билет в одну сторону, а не тратить попусту средства и человеческие ресурсы, оплачивая каждый месяц содержание в центрах множества иностранцев?

    Выступая в середине декабря 2016 года в Совете Федерации, глава МВД России Владимир Колокольцев говорил, что большинство спецучреждений, где содержатся иностранцы, страдает от недостатка финансирования. Около 40% зданий, в которых находятся ЦВСИГи, не соответствуют необходимым требованиям. Кроме того, Колокольцев заявил, что у министерства не хватает денег на выдворение проштрафившихся иностранцев. В тот раз парламентарии согласились, что лучший выход из ситуации — ускорить выдворение правонарушителей за пределы России, чтобы люди содержались в ЦВСИГах не более месяца.

    В ноябре 2017 года МВД разработало законопроект, гласивший, что срок содержания в спецприемниках иностранных граждан не должен превышать 90 суток со дня вынесения постановления. Правительство законопроект одобрило и отправило в Государственную думу на утверждение. Там, видимо, он и почил в бозе, так и не получив статус действующего закона.

    Тут вам не СИЗО

    Правозащитники говорят, что два года содержания в ЦВСИГе — слишком большой срок для тех, на чьей совести всего лишь административное правонарушение. Впрочем, они выступают не просто за сокращение сроков содержания, но за полную ликвидацию ЦВСИГов.

    — Почему людей, которые совершили всего лишь административные правонарушения, надо лишать свободы и тратить бюджетные деньги на их содержание в местах лишения свободы? — задается резонным вопросом Батыржон Шермухаммад. — Если у человека нет паспорта, а посольство его страны задерживает ответ о наличии у него гражданства, — это еще не повод, чтобы помещать его, по сути, в тюрьму. Социум надо ограждать от преступников, а не от совершивших миграционные правонарушения. В чем опасность этих людей для общества? Лучше оштрафовать такого человека и отпустить его решать свои проблемы, а не тратить на его содержание бюджетные деньги.

    С этим согласен и бывший замглавы ФМС, а ныне президент фонда «Миграция XXI век» Вячеслав Поставнин.

    «В ЦВСИГах людей держат, почти как в СИЗО, в очень тяжелых условиях, — говорит он. — Но нарушение миграционного законодательства — это не уголовное преступление. Представьте, вы поехали за границу, задержались на день-два, а вас раз — и в тюрьму. У нас относятся к этому, как к какому-то страшному преступлению…»

    По мнению Поставнина, если нарушение мигрантом закона будет доказано, иностранца нужно побыстрее депортировать, как это принято на Западе, а не держать людей неделями в закрытых учреждениях.

    Валентина Чупик полагает, что судам вообще надо реже применять норму о выдворении. В том числе и потому, что выдворение зачастую оказывается необоснованным. Кроме того, она считает, что ЦВСИГи вообще не нужны.

    — Если возникла необходимость выдворить человека, но для этого ему сначала нужно оформить документы, то его можно держать в административных спецприемниках ГУВД, — говорит Чупик. — Не надо делать для иностранцев что-то отдельное, потому что тогда у полиции возникает желание провести через ЦВСИГи как можно больше мигрантов, появляется мотивация угрожать ими. Если мест будет мало, то наказание в виде заключения будет применяться в исключительных случаях. А сейчас в ЦВСИГи может попасть почти кто угодно.

    Иными словами, наличие ЦВСИГов становится соблазном для полиции. ЦВСИГами можно угрожать мигранту, шантажировать и требовать с него денег. Условия жизни в них мало отличаются от тюремных, но сидеть там можно очень долго. Мало какой мигрант устоит перед такой угрозой и, если у него есть возможность, постарается откупиться деньгами. В спецприемниках же ГУВД мест мало, и без крайней необходимости никто там иностранцев подолгу держать не станет, им постараются поскорее оформить депортацию.

    В качестве примера юрист напомнила историю гражданина Туркменистана, который уже больше года находится в «Сахарово». При этом посольство его родной страны фактически не реагирует на запросы ЦВСИГа. Срок действия его визы истек, а так как разрешения на работу у человека не было, после поимки на рабочем месте его отправили прямо в центр временного содержания.

    — Неизвестно теперь, что с ним делать, — говорит Чупик. — Сотрудники посольства Туркменистана в частном разговоре сказали инспектору, что оформят своему гражданину сертификат возвращения на родину. После этого ему купили билет, однако посольские своего обещания не выполнили, а потом и вовсе перестали выходить на связь. В результате билет «сгорел», а человек повис между небом и землей.

    Обобщая, можно сказать, что помещение иностранцев в центры временного содержания, как правило, совершенно не соответствует их провинности. Просидеть два года в ЦВСИГе безвылазно — это много даже для завзятого нарушителя миграционных законов. Что уж говорить о человеке, который просто потерял паспорт или просрочил регистрацию — и за это фактически попал в тюремные условия. Может, российским властям пора наконец пересмотреть меры воздействия в отношении мигрантов, а заодно и избавить страну от лишних тюрем?

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *